Потом снова взревел мотор, машина медленно развернулась вокруг сарая и поехала к воротам. Когда ее шум затих, Мунила подняла прутиком щеколду, и женщины вышли из своего убежища.
Бектемир, уже вернувшись, сидел на корточках над ведром и пересыпал из ладони в ладонь зерно, смешанное с пылью.
— Ну и злой у вас председатель! — сказала Катша, невольно поеживаясь.
— Бог с вами, он еще никому не сделал зла,— возразил сват, поднимаясь.— А что кричит, так это для пользы старается. За колхоз болеет. Мы ведь там одно зерно подберем, там другому упасть не дадим. И, глядишь, немалый урожай собрали.
Вечером напомнил о своем приглашении старик Шакар, двоюродный брат Бектемира, и снова пришлось идти, родня родни как-никак. Шакар в честь Катши зарезал индюка и, пока мясо варилось, повел с гостьей беседу.
— Вы уж не обижайтесь, что так скромно угощаю. Бог даст, переедете в наш аул, и тогда уж по такому случаю я не пожалею и трех баранов,— сказал старик Шакар, хитро улыбаясь.
Какой переезд? О чем он? Никак что-то путает Шакар, стар уже, видно, стал,— подумала Катша.
— Говорят, вам показали весь аул? — спросил Шакар, но не просто так, а с каким-то скрытым значением.
— Ну не весь. Аул у вас большой.
— Очень большой. Как город,— уточнил Шакар.— А дома? Понравились наши двухэтажные дома?
— Хорошие дома. Удобные.
— Вот-вот, вы правильно сказали: очень удобные. В таких домах счастливая жизнь. Всем, кто переезжает в наш аул, дают там квартиры. Ну, может, не сразу. Кому через три месяца, а кому даже через один. А Тортай и вовсе человек, нужный колхозу. Представьте, вам уже никогда не придется печь топить и воду носить издалека. В этих домах есть такие удобства, о каких мы еще не знаем. А люди у нас? Вам понравились наши люди? Веселый народ!
Несдержан был на язык старик Шакар, выдал он, может быть, раньше срока затею брата своего Бектемира. Теперь Катша поняла, зачем ее заманили сват и сватья. Почему так настойчиво расхваливают свой аул. Но Катша ничем не выдала себя, решила пока промолчать. Дождаться, что скажет сам сват Бектемир.
Вернувшись к сватам, Катша сообщила родне, что утром уезжает домой.
— Солнышко мое,— сказала она невестке,— и ты собирайся.
