Дрезина с Кириллом Ждаркиным, Богдановым и Наташей Прониной неслась по узкоколейке, громыхая, покачиваясь так, что все время казалось — вот-вот она свернется набок, стукнется и рассыплется. Местами огонь уже подходил к насыпи узкоколейки, обдав жаром пассажиров в дрезине. И машинист, прикрывая лицо мокрой тряпкой, шутил:
— Пронесло... о господи, воля твоя.
Богданов не мог сидеть спокойно, несмотря на то что дрезина неслась с невероятной скоростью, он все время рвался вперед и бормотал:
— Люди! Чтоб ни одного человека огню! В этом, в этом суть,— и глаза у него наливались тоской.
Кирилл ничего не говорил. Он ясно понимал, что они едут в самое пекло пожара, что через десять — пятнадцать минут по узкоколейке уже нельзя будет вернуться, что там на участке около семисот человек. Хорошо, если пожар вспыхнул только в одной стороне участка. Но и тогда надо будет пробиваться через топи, а это не менее опасно, чем пожар.
Что ж делать? Ага, вот что. По приезде немедленно загнать всех в озера, в карьеры. Пусть переждут в воде,— решил Кирилл и, повернувшись к Богданову, закричал, чтоб перебить грохот дрезины:
— В воду! Людей немедленно всех загнать в воду! Понимаешь?
Но на участке людей уже не было: они рассыпались по лесам, по торфяникам, и только сотни полторы девушек-торфушек набилось в маленькие деревянные вагончики-короба застрявшего поезда. Они молча, пугливо, как кролики, поглядывали оттуда.
Огонь шел стеной со всех сторон. Он шел кольцом, валил сосенки, забирался в глубь девственного торфа. Прогоревший торф проваливался, и тогда из ям вылетало буйное пламя. Путь с участка был перерезан, и отступать, казалось, было некуда, но еще безумней было сидеть и ожидать исхода тут, в этих деревянных вагончиках-коробах.
— Кто это придумал? — выпрыгивая из дрезины, проговорил Кирилл и, подбежав к первому вагончику, крикнул: — Вылезай! Сейчас же вылезай — ив воду. Куда поедете? Там огонь!
Девушки было зашевелились, но машинист, очевидно не разобрав приказания Кирилла, пустил паровозик. Паровозик завозился, издал пронзительный жалкий свисток и тронулся.
— Куда? Куда тебя черт понес! Вернуть! Наташа!— с еще большей силой закричал Кирилл, показывая на паровозик.
