Не было такого года, чтобы в эту пору возами не возил в город.
— Ну, тогда пиши семь пур овса,— наконец сдался Мигла.
— Так. А еще? — спросил Акментынь.
— Разве еще? — встрепенулся Август.— Ах да! Ну, тогда пиши еще... сколько Пакалн дал пшеницы?
— Пять пур.
— Тогда пиши пять пур пшеницы.
— Так. А еще?
— Разве еще?
— Август, пиши картошку! Она у тебя все равно до следующей весны сгниет! — подсказывали Мигле.
— Ах, картошку тоже можно? — притворяясь непонимающим, переспросил Август.— Значит, и картошку можно? Ну, тогда пиши десять пур.
— Пиши двадцать, не позорь своего двора!
— Пусть будет двадцать,— вздохнул Август, откинувшись на спинку стула.
Каждое зерно нужно вытягивать, как гвоздь из новой доски,— думал Озол, шагая в темноте домой.— Хорошо, что крестьяне сами помогали нажимать на более жирных и скупых. А лучше всего, когда такие, как Пакалн, отзываются первыми. Да, теперь изо дня в день придется раскусывать такие твердые орехи.
Дома ожидала свежая Циня. Озол погрузился в чтение. Борьба на двух фронтах — военном и восстановительном — красной нитью проходила по каждой странице. Но разве это два фронта? Нет — это один фронт. Когда бойцы, преследуя врага, устремляются вперед, сразу же за ним следуют тыловые части — исправляют и строят мосты, восстанавливают разрушенные железные дороги, засыпают вырытые ямы, чтобы связать фронт с питающими его центрами глубокого тыла. Мирные жители являются нынче фронтовиками, и кто этого не сознает, должен быть приравнен к дезертиру.
Он наткнулся на короткое сообщение из какой-то волости, где крестьяне почти уже выполнили полугодовой план поставок молока и мяса. Сегодня он совсем забыл затронуть вопрос о поставках. На завтрашнем и других собраниях десятидворок непременно надо будет поговорить об этом. Вдруг он вспомнил, что до сих пор не поинтересовался, как дела в его собственном хозяйстве. Сдано ли что-нибудь. Как бы кто-нибудь не указал — нас, мол, учишь, а у себя порядка не навел.
— Оля,— позвал он,— ты масла сдавала сколько-нибудь?
— Немного сдала — в феврале,— ответила Ольга.— Но многие не сдавали вовсе.
— Это для нас не оправдание. У тебя ничего не накопилось?
— Есть кое-что. Я хотела послать на базар. Мирдзе надо бы к лету платьице. Говорят, что у спекулянтов за масло можно что угодно купить,— рассказывала Ольга.
— Мирдза как-нибудь обойдется. Завтра же надо будет сдать всю норму,— сказал Озол.
— Неужели это так спешно? — не соглашалась Ольга.— Скоро корова пойдет на травку, молока будет больше, тогда и сдадим.
— Будем ждать мы — будут ждать остальные, а тем временем Карлен на фронте пусть потерпит. Пусть погрызет сухари,— мягко упрекнул Озол.
— Ой, как же я об этом не подумала! — смутилась Ольга.— Я думала, что там их всем обеспечивают.
— Конечно, обеспечивают.
