Вот человек — всю жизнь в бедняках ходит и песенки поет. Подобрал ключи под советскую власть.
— Эх, я и забыл! — спохватился Филат, вынимая из кармана свежие огурцы.— Меня Матрена охалит за огурцы. Я ей говорю: Скучно нам, старикам, вот и пробавляемся в риге огурцами! Хе-хе. Соберемся и грызем огуречки... Зайцы... А про эту влагу ни-ни. Жизнь, мол, нам однова дана: раз власть совецкая не хочет, чтоб мы жилы тянули, огурчиками пробавляемся.
— Муха осенняя.— Никита выпил, крякнул и добавил, вытирая губы: — Нам, старикам, при колхозах самое добро. Пра. Живу я вот и торжествую. А водка хороша, не хуже царской.
— Нет! При царях водка была куда крепчее,— возразил Филат.
— Ты чего бельмы таращишь на слеги? — Никита повернулся к Митьке.
— Не припрятать ли их, Никита Семеныч?
— Хо! Припрятать! Он все — припрятать. На днях у меня из-под амбара две бороны выволок — припрятать.
— Он у меня три бревна из овина утащил,— вставил Филат.— Слышь, все равно пропадут... Отдай ему, Никита, и слеги.
— Ну-у? Да ведь он обогатится, мы его раскулачивать придем... Пес с тобой, бери... Литровку притащи — с меня хватит. Я эти слеги на себе из лесу пер, дурак... Вот еще литровочка есть,— мечтательно закончил Никита и, распив поллитровку, окончательно договорясь с Митькой, поднялся, раскрыл ворота риги: — Ну, куда стопы свои направим? Ты, Митька, беги от
нас: ты молодой, народ увидит, скажет — пьянствуют. Не подрывай нас. Слеги нонче заработал и ступай. Куда пойдем? — спросил он Филата.
— Веди, куда хошь, Никита Семеныч,— сказал Филат.
— Знаешь что, пойдем на Бруски,— посоветовал Никита.— Аль нет, пойдем на опытное поле... там Стешка Огнева, мокрохвостка, чудеса делает. Сою хвалит... Соя — боб есть такой... Байт, из нее все можно делать и водку гнать... Может, выпить удастся.— И, подхватив Филата под руку больше для того, чтобы не упасть самому, Никита посоветовал: — Ты только вот что, перед Стешкой степенно веди себя: удивляйся всему, охай. Свет, мол, нынче только передо мной открылся... А то прогонит. Ругнешь — прогонит. Там порядки строгие.
Два кума вышли за околицу и направились на опытную сельскохозяйственную станцию, расположенную на макушке горы Балбашихи. Было еще совсем раннее утро, и стояла тишина — предвестник жаркого грядущего дня.
— А гляди-ка, клади явились в поле,— проговорил Филат.— Таких я сроду не видал,— он показал рукой на разбросанные клади ржи в полях.— Видно, под снег не хотят в нонешнем году пускать.
— А ведь они и нас с тобой скоро на цугундер возьмут,— задумчиво проговорил Никита.— Кирилл Сенафонтыч, племяш мой,— не без гордости подчеркнул он,— щель какую-нибудь придумает и нас с тобой воткнет, право слово.
