Он только старался скрыть ее. Проезжая улицей Алая, он заметил: у дворов как-то по-особенному толпятся мужики. Конечно, среди них уже есть представители Полдомасова. И если движение не удастся перехватить, то они двинутся за полдомасовцами,— тогда волна перехлестнется на другие села, тогда сорвется уборочная кампания...
— Галки полетели!— крикнул кто-то из толпы, когда машина сделала крутой поворот и выскочила из села.
— Не народ, а жуть!— заметил Шилов.— Слыхал, злоба какая? У нас в селе нахал на нахале.
Они долго молчали.
Опять срыв... так каждое лето,— Кирилл злился, глядя на разбросанные в редкой ржице, почерневшие от дождей кучки прошлогоднего невымолоченного хлеба.
— А ведь тут хлеб будет,— вдруг прервал молчание Шилов.— Право же слово! Смотри, рожь какая поперла.
— Еще бы не быть: вагоны хлеба оставили. Чье это поле?
— Полдомасовское тут вклинивается в колоярское.
— Это нам надо на носу зарубить,— резко бросил Кирилл и снова посмотрел на почерневшие кучки хлеба, памятники прошлогодней уборки, и перед ним ярко всплыли дикие лошади.
Они появились неожиданно и неизвестно откуда — пегие, буланые, гнедые — целый табун. Их видели то на болоте Брусничный мох, то они спускались на водопой к Волге, то мчались, взвихривая пыль, полями, наскакивая на домашних лошадей, уводя их с собой, а иногда прорывались километров за шестьдесят под Илим-городом, вытаптывая овсы и люцерну.
Вначале говорили, что это собрались лошади тех, кто погиб во время бурана. В эту зиму буран действительно свирепствовал несколько дней. Но потом, когда заметили, что лошади при виде человека всхрапывают и, прядая ушами, несутся сломя голову прочь, прячась среди болот,— решили: лошади дикие.
— Дичь прет. Персия!— кричал на базаре Маркел Быков.— Скоро и народ в дикаря превратится: без штанов уже ходим.
Слова Маркела Быкова легли на взмятую мужицкую почву, всколыхнули жителей, и только тут Шилов догадался послать людей на разведку.
— Да это же наши лошади, товарищи! Какие там дикие! Сами вы дикие,— мягко смеялся Петр Кульков, заделавшись председателем полдомасовского колхоза Красная поляна.— До организации колхоза у нас было четыреста восемьдесят шесть лошадей... Подсчитали, решили лишних свести на базар, а сотенку пустить на волю, пускай отгуляются... А вы скажите — диво какая: по пятьсот не убирались, а теперь сотня лишних оказалась, да сотни две продали. Умницы у нас в центре сидят: предсказали, какая выгода от колхоза, ежели просто сложить все крестьянское добро в кучу.
