К тому и власть нас призывает.
III л ё н к а. Ты-то уж спину гнешь... кому только?
Митька Спирин (он только что вернулся в нардом, чем-то обозлен, кричит). Зря говорите! Маркел Петрович спину нет не то что мы. Верно, Илья Никитич,— ты как в воду глядел. Вот, к примеру, прошлый год я у него семян арбузных 1Ш!л, а когда арбузы поспели, он ко мне на бахчу явился да самые крупные — первяки — и забрал себе в воз. Вот спину погнул.
Шлёнка (хохочет). А ты зачем брал? От богатых все хочешь развести? Вот и развел.
Маркел Быков (гундося). Зря орет!
Илья Гурьянов (перебивая всех). Из моего выступления могут понять, что я за кулака, но это не так. Верно: Изреченная мысль есть ложь, как сказал один ученый.
Кирилл Ждаркин. Это он про тебя сказал.
Илья Гурьянов (стараясь не обращать внимания). Из моего выступления могут понять, что я за кулака. Нет. Я просто не нахожу у нас на селе экономических кулаков. А те, на кого указываете вы, мирно войдут в социализм. А других кулаков у нас нет. Покажите-ка мне хоть одного? Ну вот, я к вам обращаюсь. (Поворачивается к Шлёнке.) Ну?
Шлёнка, Продолжай свою сказанию. А я потом на вопросы ответ держать буду... Кого другого, а кулачков найдем.
Илья Гурьянов. Да... Экономических кулаков у нас на селе нет, идеологических сколько угодно. Они есть не только среди простых смертных, но и среди партийцев. Я не люблю их. Но что ж делать — не убивать же их?
Последние слова Илья бросил сурово, и зал перепуганно замер, как перед схваткой двух бойцов.
— Все с нас да с нас, а с бедноты-то когда... с бедноты? — снова грохнул Никита Гурьянов, совсем обалдев, и растопырил руки.
В ответ кто-то хохотнул, но на него шикнули — он смолк. А Илья уже развивал мысль дальше. Он не против колхозов. Нет. Но нельзя же силой навязывать идею коллективизации. И, видя, как у многих на лицах появилась улыбка, какая бывает у подсудимого, когда он начинает понимать, что его оправдывают, Илья приналег:
— А вы что делаете? Вы сметаете с лица земли крестьянские дворы, и мужик принужден вести лошадь, эту основу крестьянина, на базар, продавать ее за бесценок. Надо отменить нажим... пусть развяжутся крестьянские руки, тогда он на добровольных началах пойдет в колхоз.
Никита Гурьянов, при последних словах сына надулся, выпалил со злостью:
— Середнота не пойдет! Рази я дам лошадь? Баб бы еще свели на один двор.
