Теперь Мирдза могла поставить на стол свадебное угощение.
Это был необычный для свадьбы стол — вместо звона стаканов и тарелок шелестели листы бумаги, молодожены и гости перелистывали их, успевая в то же время закусывать. Вместо веселого говора и песен слышны были замечания, что вот теперь, после комсомольского контрольного рейда, количество крупного скота в волости прибавилось на семьдесят две головы, а овец — на сто пятьдесят три. Шутили, что кое-кто поспешил бы изобразить это как результат перевыполнения плана по животноводству. Все рассмеялись, когда Мирдза рассказала, что ей снова пришлось схватиться с Думинями, у которых были зарегистрированы только четыре коровы, а в коровнике у них восемь голов. Это она узнала от Яна Приеде, который, разоткровенничавшись, признался, что во время первой регистрации Ирма Думинь уговорила его записать ложные данные, и он тогда согласился — не хотелось досаждать бывшим хозяевам!
— Ладно, в этом году им прибавим к поставкам прошлогодний долг,— решил Озол.
— Ох и заскрипят, как несмазанные телеги!—усмехнулся Ванаг.— Могу себе представить, какие у Ирмы будут доводы: Разве корова в один год может дать молока за три года? Неужто мне девять раз в день доить? — он так похоже изобразил Думиниете, что Мирдза воскликнула:
— Петер, в следующем спектакле тебе надо играть кулака! У тебя талант!
— На что же это будет похоже, если волостной старшина выступит в спектакле? — Ванаг так важно откинулся на спинку стула и надул щеки, изображая спесивого кулака, что все снова рассмеялись.
Потом все опять посерьезнели — называли цифры, вносили их в новые списки, но это не были только цифры, это были стада, в которых среди бурых коров бойко резвились телята, блеяли овечки. Рубрика с заголовком свиньи, разделенная горизонтальными линиями, напоминала загородку в хлеву с хрюкающими поросятами.
— Когда я ознакомился с нашими грандиозными планами на пять лет,— заговорил Озол, оторвав глаза от бумаг,— у меня прямо голова закружилась. Какие грандиозные цели и цифры, в других условиях они могли бы показаться плодом фантазии поэта-романтика. Мне иногда кажется, что и мы романтики, только другого племени. Мы на прошлое не оглядываемся, а смело смотрим в будущее, умом и сердцем устремленные к реальной жизни.
— Мечтатели прошлого ужаснулись бы, если бы им сказали, что в день своей свадьбы им придется составлять план подъема сельского хозяйства волости,— смеялась Мирдза.— Ах, белая подвенечная фата, мирты и розы, платье со шлейфом в десять метров и жених во фраке! Честное слово, я со смеху лопнула бы, если бы Зента и Петер так разоделись.
— Много ли не хватало, чтобы ты сама пошла в таком виде к алтарю.
