— Ты что, сошел с ума — кататься в такое время? Скоро полночь, а ты — кататься на санках!
— А ты разве не знаешь? — спросил Аян удивленно.— Разве не знаешь, что лучше всего кататься при луне? В такое время у саней появляется особое свойство. Ну, вроде крыльев.
Вот этого я не знал, а потому, опешив, промолчал. Аян между тем побежал на горку и немного погодя опять понесся вниз. Вот он возник в полосе лунного света, и мне почудилось, что он вправду летит. Ну, не так чтобы высоко, в каком-нибудь сантиметре от земли, но летит, черт возьми.
— Ура! — закричал Аян и победно поднял руку. Наверное, и вправду у саней при луне вырастают
крылья,— подумал я, побежал домой за своими санями и начал шарить во мраке сеней. Как всегда бывает, под ноги лезли ведра, тазы и гремели, проклятые.
— Э, да кто-то ходит в сенях,— сказала за дверью мать,— наверное, опять зашла собака.
Она открыла дверь, когда я нашел наконец-таки сани и навострился бежать. Но мать так и припечатала меня полоской света, вырвавшейся из комнаты.
— Ах, это ты расшумелся?! И что тебе понадобилось здесь, скажи на милость? — спросила мать.
— Мам, я вот хочу покататься на санках.
— Дня тебе мало? — рассердилась мать.— Ишь, взбрело в голову, когда люди добрые спят. Разве ты вор, чтобы кататься тайком от всех.
— Аян вон катается, он говорит...
— Аян, Аян... чтобы он провалился в преисподнюю, ваш Аян. Только и слышно: Аян говорил... Аян то... Аян это! Оставь сейчас сани и марш в постель.
Она выхватила сани, швырнула их с грохотом в угол, а мне достался увесистый подзатыльник.
Ужасно огорченный, я побрел в комнату, разделся, лег рядом с дедушкой и долго не мог уснуть. В моих ушах все еще стоял шорох полозьев, скользящих по снегу. И когда все-таки сон сморил меня, мне приснился Аян, летящий на крылатых санях вверх, на вершину Ешкиольмеса...
Зима долго баловала нас хорошей погодой. Потом наступил день, когда небо заволокло тучами и из степей подул колючий холодный ветер. В тот вечер лампы в ауле зажглись раньше обычного. Но мы не изменили своей традиции: как ни в чем не бывало собрались на крыше конюшни и начали скручивать цигарки, готовясь выслушать очередную сказку. Помнится, лицо Аяна светилось тихой радостью.
— Ребята, что со мной было! Скажу — не поверите. Сегодня под утро я увидел папу,— сказал он голосом человека, получившего невиданный подарок.— Правда, правда. Вчера мне постелили папино пальто, а оно пахло папой.
