Николай лежал в телеге наискось с петлей на шее. Петля была накинута на шею, а концы веревки привязаны к ногам, ноги круто, плотно притянуты к спине, правая рука подогнута, а левая крепко вцепилась в наклеску...
— Тихо сделано, тихо,— бормочет Захар.— Кто бы это, а? — И снова напряженно думает он, перебирая личных врагов Николая. Тихий ведь больно был. Какие враги у такого человека! Ах, мерзавцы! Кто ж, а? — И вдруг он догадался и чуть не вскрикнул: — Яшка! Он, поганец! — и ярко припомнил, как совсем недавно у Вонючего затона на Брусках он случайно столкнулся с Яшкой Чухлявом. Яшку только что изгнали из коммуны, как прокаженного, за попытку выкрасть из детского дома Аннушку, дочь Стеши,— выкрасть, чтоб заставить смиритья Стешу, прийти к нему. Настиг и выследил его Николай Пырякин. И вот Захар снова столкнулся с ним. Яшка пал на землю и, колотясь о нее головой, выл.
— Дядя Захар, места себе не сыщу. Удавиться бы, а силов не хватает.
— Глупой! — пожалел его тогда Захар и приподнял за плечи.— Ты иди. При народе умойся... и мы тогда тебя примем. А землю чего башкой колотить? Земля — она земля и есть.
Так тракторы вошли в Широкий Буерак и, сорвав торжество колхозников, выстроились в ряд церквушки, а поодаль, наваливаясь на ограду, пузырились керосиновые баки, и запах керосина, масел впервые за долгую жизнь Широкого Буерака разносился по улице, тревожа людей, напоминая им о том, что надо решать: не решив теперь же, можешь проиграть, очутиться ча отшибе, погибнешь, как гибнет зерно, случайно упавшее на дорогу.
И все ждали — вот на маленькую, только что отстроенную трибуну взберутся те, кто привел тракторы, скажут последнее решающее слово, и как скажут — тому, стало быть, и быть, не миновать. А они не выходили. Третий день тракторы стояли на площади, третий день их палило солнце, третий день трактористы — ребята, девки — бродили по Широкому Буераку, отбивая невест у парней, женихов у девок. Ходили с Феней Пановой. Вот девка! Разбитная деваха... Но не было тех, кто привел тракторы, они не показывались, молчали, что-то делали в Алае,— и это томило представителей сел: они тайком жили в Широком Буераке, гоняя нарочных в свои села, поддерживая с ними связь.
В Алае в райкоме партии шло непрерывное совещание. На совещании присутствовали Кирилл Ждаркин, Богданов, Шилов, Захар Катаев и человек в военной шинели. Они искали тех, кто задушил Николая Пырякина, сумев выкрасть у него накладные и отправить плуги со станции в неизвестном направлении.
— Хитро сделано... хитро! — прорывалось у Кирилла.— Зря ты на Яшку показываешь,— отмахивался он от Захара.— Не его ума это дело.
