Самого для него важного он не спросил, стесняясь при посторонних излить свою душу.
Когда крестьяне, выяснив еще много практических вопросов и пообещав дать окончательный ответ через месяц, разошлись по домам, Рендниек тоже собрался в дорогу. На прощанье он сказал Озолу:
— У меня создалось впечатление, что с таким народом можно не бояться организовать артель. Когда это совершится— обрати внимание, чтобы на скотоводческую ферму и к лошадям поставили самых лучших, честных людей. Следи за правильным учетом трудодней. В этом залог успеха коллективного труда.
Однажды вечером в конце ноября к Озолу, запыхавшись от быстрой ходьбы, вошел взволнованный Эльмар Эзер.
— Ну вот, мы здесь топчемся на месте, толкуем и обдумываем, а тем временем другие уже все сделали! — выпалил он, сердито сдвинув брови.
— Уже все сделали! — Озол добродушно посмотрел на раскрасневшегося парня.— Могу я узнать, что именно?
— Колхоз организовали!
— В нашей волости или по соседству?
-— Нет. В Елгавском уезде. У меня там знакомый комсомолец живет. Вот и написал.
— Это в Шкибской волости. Но почему тебя волнует то, что они организовали артель? — спросил Озол.
— Оказывается, вы уже знаете? Потому и волнуюсь — надеялся, мы будем первыми. А не получилось,— сокрушался Эльмар.
— Я так думаю, что неважно, будем ли мы первыми или вторыми. Важно, чтобы крестьяне объединились накрепко. Я рад, что елгавцам удалось первым организовать. Это покажет нашим крестьянам, что в других местах также о колхозах серьезно думают, что мы не выскочки какие-нибудь. Артель создается на многие годы, поэтому совсем неважно— месяцем раньше позже. Не так ли, Эльмар?
Эзер, хотя и не стал возражать, но видно было, что первенство елгавцев задело его за живое.
— Я еще должен поговорить с некоторыми крестьянами,— добавил Озол.— Кое-кто все-таки еще сомневается.
Одним из колеблющихся был, по предположению Озола, старый Пакалн. Он, правда, не отказался, но на собрании был очень задумчив. Не совсем полагался Озол и на Лидумов — и решил навестить обоих.
Во дворе усадьбы Кламбуры Озол услышал голос старого Пакална. Казалось, он говорит с каким-то человеком, но когда Озол зашел в конюшню, выяснилось, что старик беседует с молодым конем, которого в этом году впервые запрягал в плуг.
— Посмотри, картинка, а не лошадь! — гордился Пакалн своим питомцем. Это действительно была статная гнедая лошадка с белой отметиной на лбу, ее умные, добрые глаза вопросительно смотрели на людей.
— Баловник этакий, привык — я ему всегда что-нибудь приношу,— добродушно бранился Пакалн.
