А девушки, наверное, уже отдыхают... Сегодня на ферме танцы, парни приедут из города...
Дождь еще приналег. Султан включил фары. Они с трудом прорубали дорогу в плотной полосе тумана. Косые струи блестели от света, точно стеклянные. Шум дождя и грохот мотора слились в единый гул.
Не повернуть ли обратно?
Девушка взглянула на тракториста. Он сидел спокойно. Испортившаяся внезапно погода будто и не трогала его.
— Султан, а мы не заблудимся?
— Не знаю,— ответил тракторист и улыбнулся. Как будто все это ему даже нравилось.— Если заблудимся, остановим трактор и ляжем спать. Если поспишь рядом со мной, ничего не случится. Я не кусаюсь.
Это окончательно взбесило Кулипу. Она с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на него.
— Болтаешь много! Давай быстрее!
Кулипа решила молчать, пока не доедут. Сидела и смотрела в густую темень. Мокрые воробьи выскакивали откуда-то прямо из-под трактора, как будто купаясь в свете, и исчезали. Разрезав густой туман, фары осветили стог сена.
— Приехали!
Качественные паркетные работы с гарантией: укладка паркета, циклевка и лакировка паркета, аренда паркетного оборудования.
Кулипа толкнула дверцу кабины, нетерпеливо выпрыгнула на ходу. Султан только головой покачал и, остановив трактор, полез за тросом.
— Ты бери за один конец, я за другой. Теперь тяни! Да не так, не так! Вот сюда!
Наконец сено было погружено. Кулипа вскарабкалась на него. Бр-р... мокрое. Попыталась немного разгрести, чтобы удобнее устроиться, но сил не хватило. Съежилась. Ладно, не растаю. Скоро приедем.
Она легла на спину, поправила слипшиеся волосы. Раскрыла рот, совсем как в детстве, чтобы ловить дождинки. Когда трактор попадал в канаву, Кулипу мягко подбрасывало вверх и она в сердцах поругивала тракториста, хотя и знала, что зря. Обжигал злой ветер. Потом ветер стих, и девушка почувствовала на лбу, на щеках что-то мягкое и мокрое. Снег! Она тревожно подняла голову. Крупные мягкие хлопья медленно опускались на землю. Стало светлее, побелел ковыль, сено точно вымазали известкой. Кулипа опять попыталась разгрести ямку, но одеревеневшие пальцы не слушались.
