В сторону скотного двора по укатанной дороге шли двое. Один из них вел на поводу лошадь. Лошадь мерно ступала, опустив голову, изредка фыркая. В другом, по черной шубе, зауженной в талии, Жолбай узнал председателя колхоза. А потом увидел и его густые усы, белые от инея.
— Не очень-то жарко, а, Жолбай? — пошутил он, обмениваясь рукопожатием.— Познакомься, наш сосед из Бирлика, председатель колхоза. Пришлось вот его проводить. Ты у нас принципиальный, Жолбай, чужого коня не примешь. Тебе подавай особое разрешение. Поставь его до утра да выбери местечко получше. Нашим скакунам ничего не стоит залягать чужака. Что мы тогда скажем гостю? — закончил он смеясь.
Пока Жолбай возился с конем, председатель и его гость осматривали скотный двор, переговариваясь о делах.
— А теперь приглашай в свой дворец,— предложил председатель.— Намерзлись мы сегодня. Там-то небось теплей, чем на улице?
Жолбай распахнул дверь сторожки, и оттуда дохнуло раскаленным железом, жарким кирпичом, запахом смолы на еловых дровах.
— Ого! Да тут жаркое лето, Жолбай! Проходите, пожалуйста,— сказал председатель, пропуская гостя вперед.
Едва они пристроились у печки, как снаружи долетели голоса, заскрипели полозья саней.
— Да никак вернулись наши из Кароя! Ничего не попишешь, пойдем, Жолбай, встречать,— добродушно сказал председатель.
В этот зимний вечер обоз выглядел фантастически. От лошадей поднимался пар, их шерсть схватывало инеем. Иней окутал неуклюжие фигуры сеновозов, и, топчущиеся между санями, они походили на дэвов из сказки.
— Аксакал, я хотел попросить воз сена,— сказал Жолбай, когда сеновозы, занятые делом, оставили их наедине.— Не для себя прошу. Понимаете, для одной женщины,— добавил Жолбай, глядя себе под ноги и чувствуя, как пылающая краска сползает в темноте от затылка по лицу и шее.
— Кто же эта женщина? Почему не попросит сама? Или у нее отсох язык? — изумился председатель.
— Да нет, язык не отсох, но она сама не может. Стыдится,— прошептал Жолбай, все еще разглядывая свои валенки.
— Кто же она такая? — рассердился председатель, он привык вести разговор начистоту, и нерешительность Жол-бая вывела его из себя.
Все равно придется назвать ее имя,— подумал Жолбай.— Крути не крути, а не выдаст он сено неизвестно кому, да еще целый воз.
— Асиля. Ей нужно,— еле слышно выдавил Жолбай.
— А, та, что развелась?
