Он долго копался и даже снял несколько кирпичей, потом зачем-то один из кирпичей поднес близко к губам, будто лизнул его. Затем присел и что-то записал у себя в книжечке.
Молчали все. Даже Егор Куваев приостановился и, уста-вясь на людей, презрительно улыбаясь, почесывал лопаткой шею.
— Кладка хорошая,— наконец проговорил Рубин.— А выработка? Выработка, братцы, такая...— и, не досказав, он первый подошел к Павлу, пожал ему руку.— Двести тридцать четыре процента.
— Ура-а! — взорвались молодые каменщики и зааплодировали себе, своим неожиданным успехам, затем кинулись к Павлу, намереваясь подхватить его на руки, но тут столкнулись с Наташей.
— Не надо,— сказала она и загородила собой Павла, как молодая клушка цыпленка.— Или не видите?
Павел от волнения, бессонных ночей,— они почему-то сказались именно вот в эту минуту,— еле держался на ногах. Он пошатывался так, будто под ним качался пол. А глаза у него ввалились и, казалось, ничего не видели.
— Расшумим! По всей площадке расшумим! — тявкающим голосом закричал Бах, налетая на Павла.— Снимайте! Снимайте! — скомандовал он.
Защелкали фотоаппараты, забегали, засуетились фоторепортеры, но Павел, казалось, и этого не замечал. Только когда к нему подошел главный инженер Рубин, он дрогнул и пришел в себя.
— Вы сделали очень большое...— проговорил Рубин и еще раз мягко пожал руку Павлу.
— Я рад,— ответил Павел. Но Рубин вдруг заволновался:
— Да, но вы... Вы понимаете, вы сделали такое... Вы перешагнули через запрещенное. Понимаете? Через запрещенное! Запрещенное инженерами, учеными. А вы дерзнули и перешагнули. Это не простая штука.— И, еле сдерживая себя от волнения, он добавил тише: — Вы еще сами не понимаете, что вы сделали.
— Как сказать,— проговорил Павел.
— У-ух, какой он! Ловко! — Богданов с удовольствием потрепал Павла по плечу и посмотрел на Кирилла.— Гляди-ка какой, Кирилл!
Но в эту минуту и стряслось то, чего никто не ждал. Павел подошел к Куваеву, измерил его кладку:
— А вам придется ломать: секция отходит на два сантиметра в левую сторону,— сказал он.
У Куваева дрогнуло сердце. Он ждал — вот сейчас комиссия покончит с Павлом, подойдет, осмотрит его работу, и Богданов непременноскажет: А Куваев вас, молодежь, все-таки обыграл. Смотрите, как выложил.
— Как ломать? — растерянно проговорил Куваев.— Как ломать?
— Так и ломать. Ломать надо.— И Павел хотел было столкнуть кладку.
— Ну, ты! — гаркнул Куваев.— Ломать! С метрой только ходишь. Ты вот день-деньской поваляй кирпич в руках, тогда узнаешь, как ломать!
