Ты обеспечь с ног до головы, раз зовешь в царство социализма.
— Ты, к слову, целовальником не сидел? — обозлясь, спросил Давыдка.
— А что? — дрогнув, проговорил Кульков.
— Да так... говор... слова у тебя какие-то не мужичьи. Обеспечь, обряди с ног до головы. Часики еще каждому на грудь повесить,— обрезал Давыдка и стал вполуоборот к Кулькову.— Ходишь ты, хахаль, мутишь пресную воду. Думаешь дураков найти.
— Это ты его хорошо... резонно,— шепнул Давыдке чернобородый, плоский, точно вырубленный из доски, мужик, державший все время руки в карманах.— Хорошо... жучки ему оббил,— и снова отошел к группе, присматриваясь, прислушиваясь, улыбаясь в бороду.
Это что за ферт? — Давыдка осмотрел его.— Тоже, гляди, что-нибудь да и ввернет. Скоро, что ль, отчалят? — в тоске подумал он, чувствуя усталость во всем теле.
А представители не отступали. Они в десятый раз завернули на птичник, не веря, что каждая курица дает в год по двести сорок яиц. Щупая кур, осматривая гнезда, корм, они вступали в спор с Анчуркой Кудеяровой, пытаясь ее сбить.
— Двести сорок каждая курочка дает? — спросил ее Маркел Быков, впервые попав на Бруски.— Двести сорок? А может, не все такие?
— Не все, Маркел Петрович,— бесхитростно ответила Анчурка.— Есть кои только сто дают... Таких мало.
— Ага... А может, они, яйчонки-то, маленькие, с орешек? — ковырял Маркел, остервенело щупая белого петуха.
— Не мни петуха-то... не мни! — И Анчурка так сунула кулаком в плечо Маркела, что тот не устоял, покачнулся и выпустил из рук петуха.— Не мни, гундосый черт! Кур топтать не будет.
— Ой! Ой! Что ты, Анчурка? Замолчи, Христа ради,— зашипел на нее Давыдка.— Гости ведь они у нас...
— А ну их! Метлой из коммуны!
Гости, покатываясь со смеху, ошарашенные, побежали от птичника, слыша, как их вдогонку костерит Анчурка.
К вечеру представители сел, не порицая и не одобряя хозяйства коммуны, уходили в Широкий Буерак, и тут разгорался горячий спор. Он обычно начинался у Пьяного моста, под расщепленной старой ветлой, и отсюда рассыпался по селу, по группам. Перетряхнув хозяйство коммуны, люди невольно восхищались посевами, конюшнями, столовой, особенно — курами под командой Анчурки Кудеяровой.
— Один момент! — говорил печник Егор Куваев.— Кура такая есть птица... один момент,— и шлепал толстыми губами.— Ее, куру, можно заставить каждый день яичко к столу...
