Ну, черт с ним. Пропал зайчик.
А когда Кирилл вбежал в квартиру, то удивился тишине. И, снимая с себя плащ, он заметил, как у* него задрожали пальцы на руках — мелко-мелко, точно перезябли.
А-а-а, дрожите,— как обычно, хотел он отшутиться и внутренне весь оледенел, окончательно перепугавшись мертвой тишины.— Может, уйти? Ведь я не выдержу... грохнусь. Сбежать, может? И почему в столовой столько белья? — не сходя с места, видя в открытую дверь разбросанное белье в столовой, подумал Кирилл.— Может, все же... уйти? — Но он помимо своей воли шагнул и скрипом сапог нарушил тишину.
— Кто там? А-а-а, Кирилл.— Ему навстречу вышла Маша Сивашева в белом халате.
Кирилл не сразу узнал ее, ибо он в это время думал совсем не о ней, а о той, о другой, которую по-настоящему любил — крепко и весь. Он не узнал Маши Сивашевой еще и потому, что лицо у нее было не как всегда — веселое, улыбающееся, а пасмурное, усталое и потное.
— Долго,— устало сказала она.— Мучается. Не понимаешь? Шесть часов. Я все руки отмотала.— Она подняла кверху руки и стала складывать пальцы в кулак.— Мучается... Ах, я не знаю... не знаю, Кирилл,— ответила она на его вопросительный взгляд.— Не знаю. Ой, нет, нет, тебе туда нельзя.— Она загородила ему дорогу.
Но он грубо отстранил ее, распахнул дверь и вошел.
На диване лежала Стеша.
Он увидел только ее вздутый живот. Стеша открыла глаза, и Кирилл уже больше не отрывался от этих глаз — огромных, испуганных.
— Кирюша... родной мой,— проговорила она еле слышно и крепко обняла его за шею, притягивая к себе его пыльную голову.
И в это время снова начались потуги. Стеша даже не вскрикнула, она заскрипела зубами, все крепче и крепче сжимая шею Кирилла.
— Кричи! Кричи! — твердил он, приподнимая ее на своей шее.— Кричи...
И Стеша закричала. Она кричала раздирающе, как будто у нее, у живой, выдергивали ноги. Такой крик иногда слышал Кирилл на фронте, в бою, когда человеку попадал осколок гранаты в живот... Стеша кричала без перерыва, тело у нее напрягалось в мучительной схватке и как-то все одеревенело, а руки с такой силой сдавили шею Кирилла, что он начал задыхаться.
