Он, как рысь, вздернул усы, готовясь снова бросить оскорбление. Некоторое время он стоял, опершись обеими руками о спинку стула. Озол не спускал с него глаз, думая о том, как жалка и нища душонка и вся жизнь такого Густа.
У Густа задрожали руки. Он опустился на стул и ссутулился, облокотившись о край стола.
— А если я выполню все, что от меня требуют, вы обещаете меня не гнать из Дудумов? — спросил он тихим, загробным голосом, не глядя на Озола.
— Живите, кто вас гонит.
— Говорят, что организуют колхоз. Тогда я тоже смогу остаться в своем доме?
— Даже если бы вы захотели, вас не взяли бы в колхоз,— холодно сказал Озол.
— Так, ну да. Возможно...— пробормотал Густ.—Хорошо. Я отвезу сверх нормы.
СИЛА ПРИВЫЧКИ
Перед Октябрьской годовщиной комсомольцы устроили общий воскресник, провели уборку в закопченном Народном доме, чтобы в праздничный вечер здесь могли собраться люди. Двухэтажное здание, построенное из тесаных бревен, было уже покрыто, окна застеклены, пол настлан. Но оставалось еще много работы по оборудованию сцены, уборке строительного мусора, протирке окон, и Мирдза с опасением поглядывала на солнце, заходившее с каждым днем все раньше. Ребята с коннопрокатного торопливо сколачивали скамейки из досок, приготовленных еще летом. Зента трудилась над Доской почета, чтобы гости могли видеть имена юношей и девушек, особенно старательно работавших на стройке и на полях.
То была веселая предпраздничная суббота! Работа кипела вовсю. Столяры кончали обрамление сцены, печники опробовали дымоходы, девушки мыли окна и подметали пол, электромонтеры с плоскогубцами карабкались по стремянкам вверх. А на улице школьники орудовали метлами, вилами и лопатами. Этой шумной армией малышей руководили Салениек и учителя. К вечеру солнце заглянуло в блестевшие окна Народного дома и осенними холодными лучами обласкало белые стены, крышу и чисто подметенную площадку перед крыльцом. В новом доме уже могла начаться новая жизнь, и она началась, как только метлы, лопаты и тряпки были сложены в кучу. Началась с репетиций завтрашних выступлений. Салениек вывел на сцену школьников — они исполнили гимны Советского Союза и Латвийской республики, спели разученные песни.
Когда Мирдза вернулась домой, уже были густые сумерки. Она сходила в баню и — усталая, но удовлетворенная — могла наконец дать отдых рукам и ногам, не знавшим этим летом ни одного дня покоя.
