И опять откуда-то хлынула серая волна, быстро сгоняя чернь. Будто из тумана выплывает противоположный берег, заросший травой-резучкой. Трава-резучка походит на погнутые, ржавые ножи, торчащие черенками вниз, а возле расстелился ковер водяных кубышек — белоголовых, ярких, стиснутых широкими остроухими листьями. Листья от каждого дуновения ветра шлепаются в воду — тяжелые, сочные, жирные... И опять все скрывается, тонет во тьме.
— Экая борьба! —увлекаясь игрой ночи с зарей, проговорил Кирилл и, забывшись, чиркнул спичкой: озеро все встрепенулось, точно огромная невидимая птица ударила гигантскими крыльями. Поверхность озера забулькала, заскрипели лягушки, как ржавые петли затворов, а перед самым носом Кирилла выпрыгнул и сел на камыш взъерошенный воробей. Он осмотрел притулившегося охотника, спорхнул на лодку, повертелся и, оставя после себя беленький след, скрылся в камыше.
Воробей. Живет, братцы вы мои! — чуть не вскрикнул Кирилл и перевел взгляд на озеро.
Озеро, неожиданно пробужденное вспышкой спички, снова вязко дремало. Где-то в стороне прокатился по лесу девичий смех — это запоздалые торфушки возвращаются с гулянки. Смех прокатился и смолк, а на берегу кто-то проговорил звучно:
— Вон там они засели.
— Не тревожь, пускай посидят: в кои-то веки пошли на охоту,— ответил второй голос, и Кирилл узнал Шлёнку.
Зачем это его сюда притащило? — с досадой подумал он
и хотел было крикнуть: — Да, не тревожь, не тревожь!, но тут же забыл об этом, еще больше приковываясь к озеру.
Озеро легонько задышало, выпуская из себя мелкие струйки тумана. Струйки путались в травах, ползли к камышам, обдавая Кирилла холодком, а вон уже вынырнули дали, повороты протоков, запунцовели махалки камыша, ленивые туманы заползали быстрее, торопясь, а гладь озера стала золотисто-пегой. Озеро каждую секунду неуловимо менялось, с каждой секундой все больше выделяло свое разноцветное одеяние — кубышки, извилистые повороты протоков — и обитателей — широконоздрых, с выпуклыми бельмами лягушек, сереньких стрекочущих курочек... и вдруг — это произошло так быстро, словно кто Кириллу закрыл глаза,— вдруг все окуталось тьмой, и с такой же быстротой вспыхнул, как огромная электрическая искра, свет,— бурно заиграла заря, угоняя, вытесняя ночь.
Прыжок! — чуть не закричал Кирилл.
