Ах ты воришка! — он потрепал по шее гнедого, и тот мягкими губами потянулся к щеке хозяина.
— Это уж последний выращенный за мой век. Девятый по счету. Ему придется меня и па погост прокатить,— спокойно говорил Пакалн, словно о свадебной поездке.
— Слишком рано ты готовишься к таким почестям,— возразил Озол.— Сколько у тебя за плечами?
— Семьдесят два.
— Ну, тогда ты можешь еще девять таких рысаков вырастить. До ста лет по крайней мере надо прожить.
— Что ты, что ты,— детям в тягость и миру па смех! — отмахивался Пакалн обеими руками.— Если бы я знал, что из ума не выживу, то ничего бы не имел прошв. Иногда думаю— большие перемены сейчас происходят, только уж поэтому не хотелось бы помирать. Кто мне в царствии небесном расскажет, как здесь, па земле, все изменилось, как вы тут в колхозах живете?
— В этом ты еще сам сможешь убедиться,— начал Озол нужный разговор.— Люди уже решили, что работать вместе будет легче и прибыльнее. Пришел спросить, что ты надумал?
— Пойдем в дом,— пригласил Пакалн и медленно закрыл дверь конюшни. Также неторопливо он прошел через двор и переступил порог дома. По одной этой медлительности Озол понял, что старику нелегко решиться и он вряд ли сегодня сможет дать ответ.
— Значит, все же порешили? — произнес Пакалн, усевшись.
— Да, порешили. Потому и пришел к тебе. Твоя усадьба примыкает к участку земли, который будет закреплен за артелью,— ответил Озол, глядя Пакалну в лицо.
— А Думини? Они тоже в этом участке. Разве они согласны? — спросил Пакалн, чтобы оттянуть ответ.
— С Думинем вопрос другой. Он сам в тюрьме. И если даже захочет, его не примут,— глядя в окно, ответил Озол.
Пакалн словно поник.
— Уходить из Кламбуров мне не хочется,— заговорил он, немного помолчав.— Здесь я родился, отсюда хотелось бы уйти на вечный покой. Но если...
— Дедушка, откуда у тебя такие мысли! — воскликнул Озол.— Тебя из Кламбуров никто не собирается выживать.
— Ах, сынок, чего я только своей старой головой не передумал.— Пакалн тряхнул седой бородой.— Ты думаешь, мне этой земли жаль? Никуда ее не унесут, тут же около меня и останется, если и не будет считаться моей.
