Бауска думал о вчерашних собраниях. Вспоминал и другие волости, где председатели жаловались, что не могут работать, просили у уезда работников. Наверное, не замечали, что у них на месте есть такие же Лауски, Пакалны и многие другие, как здесь. Люди есть, только надо уметь отыскать их, по-дружески взять за руки, и они пойдут с тобой.
На востоке обозначился едва заметный светлеющий полукруг. К нему, легко покачиваясь на ветру, тянулись черные шпили сосен. Начинался Большой бор. Вилис вспомнил, как он шел через него вместе с Эльзой прошлой осенью. Как пустынно тогда было в этой местности, не слышно было ни лая собак, ни пения петухов. Лишь на западе временами громыхали орудия, рвались снаряды. В Курземе еще до сих пор грохочет. Как странно — война еще бушует с жуткой ожесточенностью, а здесь люди уже борются за расцвет мирной жизни. Значит, верят, что немцу не вернуться. Скорее бы сдавить ему горло, тогда с фронта возвратятся люди, которые так истосковались по мирному труду.
Эльза, наверное, уже встала и читает.— Мысли Бауски обратились к дому.— Сидит на диване, в ватнике и валенках. Маленькая и теплая, как на вербе барашек. Скоро, через полгода, она станет матерью, и будет в доме два таких барашка — побольше и поменьше.
На крутом подъеме, где дорога шла в гору, лошадь споткнулась. Возчик и Канеп выскочили из саней, чтобы помочь ей освободить ноги, запутавшиеся в клубке проволоки. Бауска тоже хотел вылезть, но Канеп удержал его.
— Сидите, товарищ Бауска! — крикнул он.— Мы сейчас же поедем дальше.
В это мгновение поблизости раздались два выстрела. Вилису в спину ударило что-то твердое и горячее, он еще услышал автоматную очередь, и его сознание начало заволакиваться. Ему казалось, что он по-прежнему на поле боя, что больше нигде и не был, а Эльзу, свою работу, людей, строящих новую жизнь, видел лишь в коротком сне перед наступлением. Он уже не чувствовал, как склонялся головой на спинку саней, как текла теплая струя крови, текла и остановилась, и вместе с нею остановилось сердце, только что бившееся, полное любви к людям, восстанавливающим жизнь, к Эльзе, готовящейся стать матерью, к своему еще не рожденному ребенку, которого ему лишь мысленно довелось покачать.
