Озол завернул к Лауску. Здесь шла стройка. Лауск с каким-то парнем закреплял стропила, заканчивая новый хлев. Первые венцы он уложил еще прошлой осенью, углы фундамента тоже сделал, остальное забил торфом и мохом, так как на весь фундамент цемента не хватило, не были подвезены и камни.
— Почти на новоселье попал,— пошутил Озол, глядя, как Лауск учит юношу — Эльмара Эзера укреплять концы стропил.
Озолу нравилось слушать стук молотков, эхо которых отдавалось в ближней роще и говорило, что здесь возникает новое— люди строят, продолжают прерванную войной жизнь. Приятно было вдыхать смолистый запах свежеотесанных бревен. Приятно было смотреть на самих людей — они не ропщут на трудности, целесообразно используют каждый старый гвоздь и кусок железа, об этом говорили лежавшие на камне две кучки гвоздей — в одной перемешаны кривые, изогнутые, заржавленные, в другой — аккуратно сложены уже выпрямленные.
Наконец оба плотника спустились вниз и пожали руку гостю.
— Мы с Эльмаром работаем сообща,— рассказывал Лауск.— Договорились трудную работу делать вместе. Он один, я один, а разве в одиночку балку поднимешь? Мой Имант редко приходит домой с машинно-тракторной станции. Говорит, они соревнуются с Эстонией и обязательно должны отремонтировать тракторы раньше эстонцев. К тому же начали пахать, и он ездит учеником. Мне бы парень дома пригодился, но раз уж решил практиковаться, что тут поделаешь. Когда-нибудь будет бригадиром трактористов и, пожалуй, вызовет на соревнование саму Пашу Ангелину.
— Дельный парень,— похвалил Озол.— Выучится на тракториста, вспашет всю волость,
— Так-то оно так,— согласился Лауск.— Но скажу тебе по совести, трудновато приходится одному. Я не привык лентяйничать, мне работа костей не ломит. Но не знаю, день ли слишком короток, или что другое. Только вижу — одна работа другую погоняет. Осенью думал — ну, еще вот этот клочок вспашу. Никак не собрался! Так и замерзла земля невспаханной. Теперь вот тороплюсь с хлевом, а глаза все на поле глядят. Говорю — оставлю хлев на осень, да жена тормошит: Знаю я эту осень, опять в подойник дождь капать будет. И верно, не может же скотина стоять в этом наспех сделанном сарайчике,— он показал на жалкую хибарку, которую сколотил еще в довоенную весну.
— И общественные обязанности тоже требуют времени,— заметил Озол.
— В том-то и дело,— подхватил Лауск.
