В Упмалиса нельзя влюбиться, его можно по-настоящему любить. И когда она сравнивает свою прежнюю влюбленность в Эрика с чувствами к Упмалису, то не находит ничего общего. Мир влюбленных людей становится узким, он ограничивается кругом, в котором только два человека — ты и я. Это она где-то вычитала и нечто похожее пережила сама, во всяком случае, в то время, когда почтовая барышня уничтожала ее и Эрика письма. Тогда мысли ее, о чем бы она ни думала, всегда метались внутри замкнутого круга и бились в нем, как запертые в клетку птицы.
Об Упмалисе она размышляла по-другому. Как бы строго ни присматривалась к себе и пи допрашивала себя, она не могла себе представить, чтобы Упмалис говорил только с ней, танцевал только с ней, думал только о ней. Даже тогда, если... если бы он думал только о ней одной, ну, хорошо, себе можно признаться, если бы любил только ее так же, как и она... Нет, нет, нет, этого не может быть! Даже тогда он прежде всего принадлежал бы не ей одной. Даже в воображении она не допускает, что любовь может ограничить Упмалиса и что он, подобно Эрику, может понимать любовь, как уединение в своем доме, в своей семье, что он может забыть окружающий мир.
Размышления Мирдзы были прерваны громкими радостными восклицаниями. Кого-то приветствовали. Далее машина минуту стучала вхолостую, так как молотильщики забыли свои обязанности. Мирдза оглянулась и увидела Эрика — он улыбался.
Но ведь не его же так встретили? То был какой-то другой парень, когда люди расступились, она узнала брата Эрика, Яна Лидума — мать с зимы оплакивала его, как погибшего, полагаясь на предсказания гадалки. Об этом знала вся волость, и многие матери, не знавшие, где их сыновья, сердились на Озола и Канепа за то, что те арестовали мудрую гадалку, которая умела показать их сыночков живыми или мертвыми.
— Значит, воскрес из мертвых? — раздался голос Гаужена.
— Воскрес! Одно плохо — родную мать своим появлением насмерть перепугал,— смеялся Ян, здороваясь со всеми.
Эрик приветствовал Мирдзу издали и, взяв вилы, сменил одного из подавальщиков соломы.
Что думает обо мне Эрик? — старалась угадать Мирдза, время от времени исподтишка поглядывая на Эрика. Но все же надо бы как-нибудь с ним поговорить по-товарищески, пусть не чувствует себя изолированным от молодежи. Он стал каким-то сдержанным, серьезным, и если она хочет быть откровенной с собой, то должна признать, что новый Эрик ей больше нравится. Черты его лица стали более энергичными, сам он выглядит взрослее. Что в нем произошло за это время?
