— Какое-то наваждение. Кажется, накрепко привязал — и на тебе! Опять упали!
По Кайрак уже очутился во власти бешенства.
Я же предупредил тебя: придумай что-нибудь другое, процедил он с ледяной улыбкой.— Попробуй еще урони, и я вгоню их в брюхо твоих лошадей. Если уж ты хочешь найти им такое применение! И не я, а ты потащишь сани на себе!
В глазах Данеша мелькнула растерянность, но затем этот самолюбивый парень взял себя в руки и сказал с замороженной улыбочкой:
— Ну тогда, Кайрак, мне придется постараться, чтобы в третий раз они все-таки попали по назначению.
Что за шутки у нас? Будто мы бандиты с большой дороги,— подумал Кайрак с досадой и выпалил первое, что пришло в голову:
— Ты совсем потерял голову из-за... из-за той девки!
— Я человек холостой,— возразил Данеш, пожимая плечами.— Это у тебя жена и сын. И, кроме жены, тебе никто не нужен.
— Больно ты знаешь,— раздраженно пробормотал Кайрак.
— Больно не больно, а видел, как ты смотришь на нее. Кайрак помолчал, не найдя что сказать.
И опять под копытами коней, под санями замельтешила дорога. По сторонам мелькали и оставались позади заснеженные холмы, издалека похожие на прилегших пушистых зайчат. Но Кайрак не сводил глаз со спины Данеша. Вот такие и нравятся всем. Такие кого хочешь обведут вокруг пальца. Мол, свой парень,— думал он, и ему хотелось обидеть тех, кто любит Данеша, а еще более его самого. И тут еще эта стужа!
— Эй, Данеш, куда так спешишь? Никак на похороны отца? Можешь не торопиться, он помер давно! — крикнул Кайрак, не сдержавшись.
Он понимал, что говорит не то, но уже не мог остановиться.
— Слышишь, Данеш! Можешь не торопиться! Данеш обернулся. Тесемки его шапки-ушанки были
туго завязаны под подбородком, поэтому его пылающее от мороза лицо было точно обрамлено древним шлемом. Брови его казались седыми. Данеш приоткрыл губы, и из его рта вырвалось густое дыхание. Данеш засмеялся. Так пронзительно он смеялся только в тех случаях, когда им овладевала холодная ярость. И кто-кто, а Кайрак знал это с детства. Данеш ткнул пальцем в его сторону, точно собираясь пригвоздить к серому небу, и крикнул:
— Мой отец погиб на войне смертью храбрых!
