Может быть, теперь вернуться к этим белесым памятникам, восстановить еще не разрушенные трубы хуторов и пустить по колеистым дорогам нагую Русь... Или... еще один напряженный прыжок — и тогда навсегда покончить с маяками в бушующем море...
— Я как-то спрашивал Богданова: почему он здесь, а не в Москве? Теперь я понимаю: надо ломать, перестраивать страну снизу. И может быть, ты, Бритов, прав. Они могут посадить рабочую страну на голодный паек — вот те, кто разогнал владельцев хуторов, но в ком еще бьется сила хуторянина.
— А я иной раз покруче думаю: огнем все спалить,— хмуро откликнулся Бритов.
— Обозленный ты человек,— ответил Кирилл и перевел взгляд на пойму реки Алай,
Ни тропочек,,ни дорог через поймы и болота не было видно. Только местами, окружая озера, стелились залитые солнцем ковры камыша, трав, мелкого перепутанного кустарника да выпячивались торфяные массивы.
Увидев озера, Кирилл ярко представил себе купающуюся утку.
— Фу, черт!— сказал он.— Как это я промахнулся?
— Где промахнулся? В наши дни промахнуться легко, Я вот тож...— Шилов подошел к нему.— Буза там.— Он показал на село.— Ехать ли?
Напрямик село Полдомасово казалось совсем близко: в улицах были видны разноцветные одеяния баб, толпы людей, а вон кто-то мчится верхом на лошади. Это, очевидно, вестовой оттуда... они там укрываются в болотах,— решил Кирилл и посмотрел на Шилова.
У Шилова хлопали веки, как у мальца, который что-то хочет скрыть от взрослого, картуз сполз на затылок, оголяя восокий красивый лоб.
— Непременно ехать. Смелые люди, что ль, перевелись в Союзе?— И Кирилл первым сел в автомобиль.
— Форсить тут нельзя,— проворчал Шилов.
— Форсить тут действительно нельзя,— неопределенно кинул Кирилл.
Шилов толкнул Кирилла в спину.
— У тебя наготове, наготове... пушка?.. Машина въехала в Полдомасово.
Кирилл через стекло глянул в даль улиц. Они были забиты народом. Машина неслась, горланя в рожок, пугая кур, ребятишек, приостанавливала движение людей. А вот пьяный мужик. Он раскорячился на дороге, развел руки и собирается поймать машину, как ловят на дворе петуха. Шофер делает крутой поворот и мчится мимо.
— Ай, стервозина... укатила!— кричит мужик.
У Кирилла задрожали руки, дрожь прошлась по всему телу. Такая дрожь бывает у человека, который собирается совершить прыжок с большой высоты: до момента прыжка он волнуется, старается не думать о прыжке, но вот уже взобрался на площадку — надо прыгать,— и все тело сжимается, дрожит, отказываясь подчиниться воле. И Кирилл сцепил зубы, встряхнулся, напряженно всматриваясь в толпы, стараясь по движению, по лицам вскрыть настроение людей.
— Я хочу — без вас. Езжайте в поле... через часок вернитесь, а меня бросьте вон там,— проговорил он, показывая на толпу у каменного двухэтажного дома.
— Вы остерегайтесь... оглядывайтесь,— предупредил Бритов.
