— Ругаться-то мы еще не ругаемся, но немножко я все же сержусь. У него только и разговоров о своей маслобойне, прямо влюбился в нее. А когда я начинаю о Народном доме, он словно не слышит.
— Давай обставим твоего Петера,— сказала Мирдза с решимостью.— Вызовем его на соревнование и построим первыми.
— Как же построишь, раз не хватает рабочих?
— Построим сами.
— Тебе все шутки,— начала сердиться Зента.
— Что же особенного? Одного плотника найдем в волости. А нет — так заберем у Петера. А в помощники пойдем все: комсомольцы, молодежь — вот увидишь, что и старики не откажутся. Вот те же, что сейчас не могут попасть в зал,— пояснила Мирдза.
Начался доклад. Озол напомнил слушателям о суровых событиях Отечественной войны, о героической победе Советской Армии. Учитель рисования с помощью учеников срисовал с газеты схему боевого пути Советской Армии, наглядно показывавшую, в какой опасности была наша родина и сколько потребовалось самоотверженности, мужества, чтобы освободить страну и разгромить фашизм в его логове.
От побед на фронте Озол перешел к трудовым победам в первый послевоенный год. Двое школьников вывесили новый плакат, придуманный учителем. На нем были показаны достижения республики в восстановлении народного хозяйства. Учитель в самом деле постарался, ибо за этим последовал плакат с диаграммами, но самый большой интерес вызвал последний плакат, относившийся непосредственно к волости.
Здесь был нарисован зелено-желтый квадрат — площадь земли, засеянной в прошлом году, а вокруг него все увеличивающиеся квадраты, показывающие, насколько нужно расширить посевы за пятилетку. Точно так же нарисованные лошади, коровы, овцы и свиньи разной величины наглядно показывали, как увеличится поголовье скота.
В перерыве Мирдза, выйдя в соседнюю комнату, столкнулась с Эриком.
Всю зиму он сидел дома и нигде не показывался, но сегодня пришел на вечер. Мирдза вздрогнула и на мгновение растерялась, не зная, улыбнуться ли ей Эрику, как хорошему знакомому, или же притвориться, что не заметила его. Но Эрик поклонился первым, без улыбки, и Мирдза, быстро ответив ему, нырнула в толпу молодежи. Она почувствовала, что покраснела, и сердилась на себя, что эта встреча испортила ей хорошее настроение. Краснею и бледнею, словно гимназистка,— ругала она себя. Но Эрик поздоровался так спокойно и сдержанно, словно они когда-то случайно познакомились и больше никогда не встречались.
Зента снова разыскала Мирдзу и предложила воспользоваться тем, что собралось так много народу,— поговорить о постройке Народного дома.
— Ну, что ж, поговори,— согласилась Мирдза.
— Может быть, ты начнешь? — просила Зента.
