Бабушка при жизни говорила: Я твоего отца знаешь где родила? На Полынном холме родила, на самой верхушке. Пошла за скотиной и вот родила. Видно, с тех пор у папы и остался запах полыни, горький, горький и хороший. Я уткнулся носом в пальто, долго лежал так и уснул. И мне приснился папа, здоровый, веселый. Глядит на меня и смеется все.
— А я укрываюсь папиным пальто. Оно тоже пахнет полынью,— заметил кто-то из ребят.
И тут пошли разговоры об отцах и братьях, словом, чем пахнет оставленная ими одежда. И что интересно, все сошлись на том, что от их отцов и братьев тоже пахло полынью, будто и они родились на Полынном холме, что стоял неподалеку от нашего аула. И тогда все уставились на Аяна, предоставив ему решающее слово.
— Ребята, я тоже пахну полынью. Наверное, потому что очень похож на папу. Так все говорят. Можете сами понюхать,— сказал Аян смущенно.
Мы потянули носом: и точно, от Аяна донесся далекий запах полыни Он был горьковатый, его ни с чем нельзя было спутать. А может, нам просто показалось, так как мы привыкли верить каждому слову Аяна.
— Да, от него пахнет полынью,— авторитетно заявил Садык, поставив тем самым крест на наших сомнениях.
Как вы догадываетесь, Есикбай не мог стерпеть того, чтобы от кого-то пахло полынью, а от него нет. Он тщательно обнюхал свой рукав, грудь и сообщил:
— Если на то пошло, от меня тоже пахнет полынью! После этого каждый принялся нюхать свои рукава, и со всех сторон понеслось:
— Я тоже пахну полынью!
— И я!
— И я!
Надо сказать, мы все были очень довольны новым открытием, радости-то было сколько — не передать. Наконец ребята угомонились, и Аян приготовился к рассказу, прочистив горло.
— Подожди,— сказал Есикбай,— я хочу спросить у Царапки: почему он не дал тебе санки? Вчера была его очередь.
— Мои санки сломались...— захныкал Касым Царапка.
— Ага, они сломались именно вчера. Не раньше, а именно вчера. Эко их угораздило сломаться так вовремя. Удачное совпадение, не правда ли? — продолжал гнуть свое Есикбай.
— Ну и дай ему свои, если тебе так хочется,— огрызнулся Касым Царапка, поняв, что его разоблачили.
— Я-то не жадничаю,— сказал Есикбай.
— Ребята, хватит вам! Из-за такого пустяка,— вмешался Аян.
— Не мешай, Аян. Надо же его проучить,— не унимался Есикбай и, сорвав с головы Касыма лохматую шапку, сбросил ее с крыши на землю.
— Ну зачем ты?
