Чего ж мне делать? — и опять пьяно закричал: — Революцию под откос пускают!
И Кирилл, ярко видя перед собою старика, опершегося грудью на палку, его молчаливые слезы, снова, как в угаре, рванулся к запасам кормов, оттолкнул милиционера, сорвал замок со склада и приказал немедленно же накормить свиней.
И по пути шествия Кирилла Ждаркина поднялся переполох. Не успевал он закончить дела в одном конце села, как другой конец — все поголовно: малые и старые — высыпал ему навстречу. Старики падали в ноги, ревели — хрипато и придушенно. И Кирилл, поднимая их, сам ревел с ними вместе:
— Не дадим умирать. Никому не дадим умирать. Мы же с вами плоть от плоти, кровь от крови. Мы все родня. И тот, кто уничтожает нас голодом,— бейте его! Бейте беспощадно, как били в годы гражданской войны!
— Хлебца! Дядя Кирилл, хлебца! — пищали дети.
И Кирилл шел к государственным запасам, отдавал распоряжение о немедленной выдаче хлеба.
Многие же бежали от Кирилла, как от неожиданно появившейся чумы. Иные подходили близко к нему, долго смотрели ему в лицо и тут же скрывались, глухо бормоча:
— Ну и рвет! Ну и мечет!
За несколько километров от районного села Алая Кирилла встретил Захар Катаев. Тот остановил машину, сел рядом с Кириллом и, впервые называя его так, проговорил:
— Кирюша! Ты что ж это? Башки, что ль тебе своей не жалко? А? Там приехал Сергей Петрович. В райкоме партии сидит. Тебя велено к нему доставить...
У Кирилла вдруг екнуло сердце, и он как-то весь опустел.
5
В обширном зале уже собрался весь партийный актив района. При входе Кирилла всё разом смолкли, застыли, как застывают люди в первую секунду неожиданной катастрофы.
— Видишь? — шепнул Захар Кириллу.— На тебя, как на тигру, глядят.
А Кирилл видел только лицо Сивашева. Сергей Петрович сидел на сцене за столом и при входе Кирилла поднял лицо от бумаг. Оно было суровое, даже гневное, а глаза — бездвижные, но вот открылся верхний ряд зубов — белых, ровных, глаза ожили, засмеялись. Но так они смеялись только миг, и лицо снова приняло суровое, жесткое выражение.
— Настряпал? — тихо сказал он, обращаясь к Кириллу.— Садись,— и указал на стул рядом с собой.
— Ну и натворил. Что это ты сорвался? — тихо упрекнул Кирилла Лемм.— Хоть бы ко мне заехал. А то на-ка вот, как гора на плечи.
