В кишках у меня нарывает от всего этого.— И весь вспыхнул от стыда.
— Ну, вот. А я думал, последний раз решил, мол, хватану — и прощай свет.— И, повернувшись ко всем, Сивашев добавил: — Глядите-ка, покраснел, как... младенец.
А Лемм сорвался с места, забрызгал, закричал, как там — на тройке, когда рассматривался вопрос Кирилла:
— Вы меня убедили. Вы меня убедили, товарищ Сивашев, и я свое предложение снимаю...
— Убедил? Ну, и слава богу.— Сивашев засмеялся тихо, в себя, невольно подражая тому человеку, который иногда так смеется, но добавил: — Однако снимаешь ты или не снимаешь — это вопроса не решает: все равно мы Кирилла Ждаркина за попойку не похвалим.
У Кирилла после этих слов что-то уркнуло в горле: ему казалось, что все уже разрешено, что Сивашев целиком защищает его — Кирилла Ждаркина, что мытарство уже закончено, а тут...— И у Кирилла горький клубок подкатил к горлу, сдавил его, а ноги снова онемели, превратились в чурбаки. А в зале в это время наступила такая тишина, что слышно было, как, откуда-то ворвавшись, под потолком со звоном пронеслась оса.
— Ну, что же будем делать, товарищ Серго? — нарушая тишину, обратился к Серго Сивашев и снова потрогал кипу бумаг.— Ясно, за попойку мы миловать Ждаркина не должны,— и почему-то подмигнул Кириллу, как бы говоря: Ну, держись, последняя минута.
Как поднялся со стула Серго, Кирилл не видел. Он не видел даже и того, как подошел к нему Серго. И только когда Серго тронул его за плечо, он поднял голову и привскочил. Но Серго легким нажатием пальца снова усадил его:
— Сиди. Тебя знаем. Дела ваши с Богдановым знаем. Большие дела. Товарищ Сталин хотел повидать вас, да ему, как он сам сказал: Маленько некогда.
Серго отошел от Кирилла, сел на место, и в зале опять наступила такая тишина, что слышно было, как в стекло бьется оса. Но Серго вдруг вскочил со стула и с каким-то скрытым раздражением, обращаясь ко всем, закончил:
— Хорошие дела. Большие дела... И мне кажется, забыть надо. Пей-гуляй — забыть. Не было.
— Ух! — вырвалось у Кирилла.— Без болячки... а завинчено крепко,— неожиданно для себя прокричал он, прося слова.
— Не надо: видим, чем дышишь,— сказал Серго.
— Как пушку. Как пушку вы меня зарядили, товарищ Серго. И вот за это хочу спасибо сказать... Я теперь...
— Ясно,— перебил его Серго и шутя добавил:— На то нас партия и поставила, чтобы мы вот таких заряжали, как пушку.— И, чуть подумав, добавил, искоса глядя на Лемма: — А Лемма надо послать на выучку... вот к ним — к Богданову и Ждаркину.
В эту секунду в свою очередь побледнел и тяжело задышал Лемм. Он хотел было что-то сказать, но Сивашев перебил его, обращаясь к Жаркову:
— А вы как на это смотрите, Жарков?
Жарков, как бы пробуждаясь от дремоты, качнулся к столу, взял бутерброд с колбасой и, жуя, ответил:
— Что ж, дело хозяйское.
— А ты что, дворник? — крикнул ему Серго.— У кого служишь?
