И как это все вышло — он сам не знает: отвага его людей с молниеносной быстротой была опрокинута, они неслись сломя голову по направлению к горе Аяке, желая во что бы то ни стало прорваться к Полдомасову, к своим избам, к своим гумнам: там есть где спрятаться. Маркел хотел крикнуть, позвать народ, но кто-то пырнул его пикой в спину, и он, чувствуя, как горячая струя крови поползла, приклеивая рубашку к телу, сам кинулся догонять своих людей.
— Зря бежите... Зря... в рот смерти... в рот,— шептал он„ слыша, как кто-то гонится за ним, хватает за шиворот. У него появилось желание круто повернуться, наотмашь ударить преследователя, но страх уже сковал его,— страх последнего одиночки, оставшегося в хвосте толпы. И кто-то ударил его кулаком в затылок. Он со всего разбегу сунулся лицом в грязь, а тот, кто за ним гнался, притиснул его коленкой.
— Кто! Кто смеет! — хрипло вырвалось у него.
— Я... Якунин...
— А-а-а!
Обида, злость подбросили Маркела, он вывернул лицо из вязкой сырости, хотел сбросить с себя Якунина — и замер: в долине вдруг все стихло,— даже слышно было, где-то на болоте прокричал селезень,— а со стороны горы Аяки зашныряли прожекторы тракторов. Длинные полосы света, перекрещиваясь, шарили па долине, стягиваясь на людях. Люди стояли у подножия горы* вытянув вверх руки, точно собираясь вспорхнуть в темь неба, а с горы от тракторов спускался человек — бородатый, широкоплечий, на коротких ногах.
Захарка Катаев,— мелькнуло у Маркела, и он — чудно! — вспомнил, как когда-то давно, еще в дни молодости, на ярмарке выходил один на один против Захарки в кулачном полюбовном бою, и, побив друг друга в кровь, они забирались в трактир, пили несколько дней, как самые настоящие закадычные друзья. А теперь — вот он, Захар Катаев, идет от тракторов и, расправляя грудь, командует:
— В воду! Лезь в воду!
А люди стоят, подняв руки, как истуканы.
— В воду! — еще раз прокричал Захар.— Стрелять будем! В толпе кто-то завыл — придавленно, приглушенно. А со
стороны болота, со стороны горы Аяки, со стороны большой дороги на толпу двинулись отряды, вооруженные берданками, пиками... Они ураганом ринулись на людей с поднятыми
руками, сбили их, и Маркел увидел, как крайние, освещенные прожекторами, нехотя, точно боясь промочить ноги, сунулись в воду. На них наперли, сбили, и они метнулись, как стадо овец, в реку... и река, задирая полушубки, понесла их по течению к Синему озеру...
— Бра-а!.. братики-и-и! — завизжал в смертельном страхе Маркел, извиваясь под Якуниным, словно уж.
— Все... Ровно в полдвенадцатого, как по расписанию,— не без гордости проговорил Кирилл Ждаркин, с макушки горы от лесной сторожки наблюдая за боем, видя, как река несла людей к круговоротам, к зыбунам, заросшим водорослями.— Ты, Стешка? — он обернулся к Стеше.— Поди скажи, пожалуйста, Захару, пускай ведет сюда пойманных.
