Теперь, пожалуй, поздно: нога так и останется кривой,— пробормотал Асылбек осуждающе.
— Дедушка, сделайте что-нибудь. Мне очень хочется бегать,— повторил Аян.
— Э, думаешь, это просто — поставить сустав на место? А тебе станет больно, ой как больно! Будь я настоящий доктор, это бы другое дело... А старый Асылбек — деревенский костоправ, и всего-то,— проговорил Асылбек, а сам не сводил с Аяна испытующих глаз.
— Дедушка...— опять затянул мой бедный товарищ.
— Так и быть, детка, так и быть, постараюсь,— засуетился вдруг Асылбек.— Заходите, племяннички, в дом, заходите. Эй, старуха, дай-ка племянничкам поесть! — крикнул костоправ, повернувшись к окну.
За темным стеклом возникла его жена и закивала: мол, слышу.
Мы вошли в дом, разделись робко, хозяйка усадила нас, одеревеневших от смущения, на почетное место и угостила баурсаками и айраном. Мне пришлось есть за двоих, потому что Аяну не шел кусок в горло. Чуть погодя появился сам Асылбек.
— Ну что, подкрепились, племяннички? — спросил он с порога весело.
Аян кивнул.
— Это хорошо,— продолжал Асылбек, снимая калоши.— Ты, жена, постели нам чистое одеяло... Вот. А ты, орел, ложись. Смелее, смелее! Сам пожелал, тебя никто не неволил. Значит, нужно быть мужчиной до конца!
Он натер курдючным салом больную ногу своего маленького пациента, долго ее массировал. Я чувствовал, как напрягалась каждая клеточка тела Аяна. Он беспокойно следил из-под полуопущенных век за ловкими руками Асылбека, приподнимая голову, чтобы лучше видеть, что тот вытворяет с его ногой, и держал так голову до тех пор, пока не уставала шея. А костоправ массировал ногу и говорил, говорил, стараясь отвлечь внимание Аяна, и вдруг сделал незаметное для меня движение. Об этом я догадался только потому, что Аян завопил как резаный:
— Ой! Больно-о!
— Ну вот и все,— сказал Асылбек, поглаживая больное место.
Потом его жена принесла чистую тряпку, а костоправ туго перебинтовал ступню Аяна и даже откинулся назад, любуясь делом рук своих.
— Красиво, а? Теперь тебе позавидуют все мальчишки.— И серьезно добавил: — Будем надеяться на лучшее. И все-таки поосторожней с ногой.
Пришла весна.
Колхозу не хватало рабочих рук, и мы вышли в поле вместе со взрослыми. Обязанности наши поначалу казались несложными: сиди верхом на воле, запряженном в соху, да время от времени погоняй его прутиком. А позади на плуг налегают женщины, потому что их мужья ушли на фронт и делать эту работу более некому.
