Ветер все злее и злее. На западе небо как черная бездна. Но что это? Белое пятнышко, маленькое, пушистое облачко. Оно мечется среди серых громад, превращаясь то в утку, то в барашка, то в куст можжевельника. Пробирается, словно через камни, ощупью. Султан не сводит с него глаз.
Здорово! Красота... Даже здесь природа удивительно хороша. А она не замечает. То охает, то губы поджимает
Султан многое слышал о Кулипе. Все хвалили ее наперебой. И хороша-де, и скромна, и трудолюбива.
А чего хорошего? Ну, смуглая коротышка — и всего. Только и красоты что румянец на щеках. С утра хмурится, всем недовольна. Подумаешь, трудяга... Будто вся ферма на ее плечах. Правда, на вид ничего, но характер, характер...
Тракторист закашлялся, наверное от солярки.
Подумать только, а я ей записку утром написал. Хотел отдать, когда поедем... Записку... Скорей бы сено привезти и забыть обо всем.
— Ты что все смеешься?
— А что, плакать, что ли?
— Без причины не смеются...
— Почему же, если смешно?
— Знаешь, помолчал бы лучше. Жми быстрее. Грубиянка. Такая осчастливит! Не завидую ее будущему мужу.
Он затормозил, выскочил с ведром из кабины, налил в радиатор воду. Потом лег на живот у арыка и сам стал пить ледяную воду.
У, пьет, как животное...
— Ты что, соленого объелся, что ли?
Султан обтер рот рукавом и, не торопясь, сел в кабину.
Дорога поползла вверх, стала каменистее. Колеса жалобно скребли по граниту, ковыль жался к земле от сильного ветра.
Ну и прогулка... Скорей бы доехать,— думала Кули-па.— От того бугра останется километра два. Свяжем железным арканом стог и — обратно.
Кулипа вздрогнула от неожиданности. Пошел мелкий частый дождь.
— Э! Быстрее давай! — закричала Кулипа.
Султан точно ждал ее приказания, с силой дернул рычаги. Мотор взревел так, что заложило уши. Султан поднял стекло.
