Потом он сам надел пальто и повесил на шею автомат.
— Поедем все вместе,— сказал он.— А то что скажет уезд, если наши бандиты ухлопают их работника?
— Вот уж действительно зараза,— сердился Бауска.— Завелись, как клопы... Надо будет сделать основательную чистку. Прямо беда — здесь такие большие леса, ты ведь знаешь, как трудно в чаще поймать человека. Вот проклятые шершни! Все так опустошено, надо изо всех сил налечь на работу, а они забрались в щели, да еще мешают другим работать.
— Мы их выкурим,— сказал Ванаг с решимостью.— Только бы проследить, где у них гнездо.
— Несомненно выкурим,— сказал Бауска.— И именно потому, что народ на нашей стороне. Эти убийцы и грабители для людей прямо проклятье. Ну, пора ехать, чтобы не опоздать.
Общее собрание созвали в имении, здесь были самые просторные помещения. Свою речь перед крестьянами Бауска начал с того же, о чем уже говорил при вручении земельных актов, потом он перешел к задачам, которые нужно выполнить, чтобы скорее залечить раны, нанесенные Советской Латвии.
Вилис чувствовал, что его одолевает усталость, мешающая сконцентрировать мысли, чтобы выразить их с бесспорной убедительностью. Он напряг все силы, чтобы справиться с болью, которая время от времени схватывала раненую руку.
Нашла время, когда болеть,— с досадой подумал он и тут же продолжал, чтобы не потерять нить мысли.
— Товарищи! — сказал он в заключение крестьянам.— Вы знаете поговорку: вера горами движет. Раньше вы этого в жизни нигде не видели. Но есть страна, где люди так верят в свои силы, так верят организатору своих сил большевистской партии, что не только горы передвинули, а соединили моря, заставили реки течь не там, где они проложили себе русло, но там, где это нужно человеку. С такой верой мы выйдем на наши опустошенные поля, и вы увидите, какие тяжелые колосья уже этой осенью будут вам кланяться, чествуя тружеников и их любовь к своей земле.
Заключительные слова всколыхнули слушателей. Встал какой-то старик и начал говорить о мельнице. Такая хорошая мельница не работает. Молоть негде. Вор унес ремень. Но разве нельзя попытаться сделать, как когда-то делали,— соткать привод самим из пеньковых ниток. Так долго, как покупной, не выдержит, но некоторое время все же послужит.
Другой напомнил о восстановлении маслодельного завода. У крестьян почти не осталось сепараторов. Немцы заставили свезти головки сепараторов на маслодельный завод, чтобы крестьяне не могли дома масло сбивать, там они и сгорели. У некоторых маслобойки были спрятаны в мочилах для льна, но, когда людей угнали, этим добром поживились воры. Теперь к тем, у кого уцелел сепаратор, едут из пяти и шести дворов молоко перегонять. А один человек (он не назвал Думиня по имени) даже деньги берет за пользование сепаратором.
