Вы, товарищ Огнева, член партии и должны понимать, что потеря одного человека, даже самого близкого вам, не должна бросать вас в уныние.
— Что? Что? Что вы!— Стеша задохнулась и замахала руками.
Но Бах понял ее, очевидно, по-своему и продолжал еще более возвышенно:
— Революция требует жертв.
— Уйди!— зашипела на него Маша.— Уйди! Идиот,— и кинулась к Стеше.
Стеша не дышала. Она свалилась на диван, даже не дрогнув.
— Я только хотел узнать... Мне нужны сведения... в газету... Ведь надо оповестить.— И, пятясь к двери, Бах впервые за свою жизнь смутился.
Инженер Рубин присел на кончик стула. Он плакал. Плакал он молча, стыдливо вытирая слезы белым мягким платком, и шептал:
— Боже мой! Боже мой!
— Чего вы тут еще с богом лезете? — тихо, но строго одернула его Маша, уже входя в роль врача.— Дайте-ка вон графин с водой.
— Ах, о боге я так просто... Я не знаю других слов,— проговорил Рубин и осторожно, с графином в руке, подошел к дивану.
Стеша очнулась и, переводя злые глаза с лица Маши на лицо Рубина, спросила:
— Ведь это неправда? А? Вы пугаете меня?
— Я пришел утешить вас,— начал Рубин.— Я был на пожаре. Я не видел их... Но мы...— Он заторопился, видя, как глаза у Стеши дрогнули и стали еще злее:— но мы послали людей во все концы. То есть кто мы? Комсомольцы и партийцы. Послушайте,— вдруг спохватился он,— мне же надо быть там... там!
— А кто вас держит?— грубо оборвала его Маша.— И кто просил сюда?
Рубин вышел, но тут же кто-то снова стукнул дверью.
— Опять вернулся этот слюнявенький,— недовольно проворчала Маша и направилась к двери.
В двери показалась Феня Панова. Русо-рыжие волосы у нее, как всегда, сбиты набок, на левой руке перчатка с длинным обшлагом, платье полумужского покроя местами прожжено, помято, но голова чуть закинута назад, держится гордо, да и вся Феня словно была не на пожаре, а в каком-то бою, в котором она одержала победу.
— Ну, вот мы и повоевали,— проговорила она, ни с кем не здороваясь.— Замечательно тушили пожар. Ну и молодец это Павел Якунин. Он собрал около себя комсомольцев, партийцев и начал тушить пожар каким-то своим методом. Представьте себе — идет стена огня. Казалось бы, надо рыть канаву, заливать водой. А Павел забегает со своей оравой вперед, поджигает лес, и вот две стены огня наскакивают друг на друга, отрываются от земли и несколько секунд бьются в воздухе, как петухи,— взвиваются все выше и выше... пропадают, только дымка остается.
