Мирдзу эта весть взволновала... Вот люди могут уезжать, могут учиться... Ей хотелось пороптать на жизнь, но она одернула себя. Нет, она не завидовала Упмалису, он заслужил три года учебы. Он сторицей отдаст другим, что получит сам. Нет, нет, не зависть, а то, что Упмалиса больше не будет в уезде и кто знает, вернется ли он когда-нибудь, не заберут ли его в Ригу,— вот что ее не только взволновало, но даже расстроило.
— Что ты такая странная? Влюбилась, что ли? — улыбнулась Зента.
— Я люблю товарища Упмалиса так же, как и ты, и все наши комсомольцы,— задумчиво ответила Мирдза.— Тебе не кажется, что его заберут у нас? После учебы его могут послать на другую работу.
— Нечего загадывать,— успокаивала Зента. —г Но как же быть? Неужели я окажусь перед ним обманщицей? Пообещала Народный дом, он приедет, а мы так и будем тесниться на коннопрокатном пункте. Люди хотят посещать вечера, а мест не хватает. Кончится тем, что многие перестанут ходить.
— Ты, Зента, говоришь так, словно меня нужно убеждать. За Народный дом я не меньше тебя болею. Но ведь каждому та работа, которую он сейчас делает, кажется самой важной. Я еще не такой командир, чтобы сразу охватить весь фронт,— Мирдза говорила серьезно,— очень хорошо, что ты напомнила. Впредь будем выделять для стройки по пять человек. Хватит?
— Вполне. Если в этом году мы закончим первый этаж — и то жить можно,— радовалась Зента и ушла довольная: если Мирдза обещала, то сделает.
Мирдза вернулась к молотилке и стала подхватывать на вилы большие охапки соломы и подавать на омет. Весть о том, что Упмалис надолго уезжает учиться, странно повлияла на нее. Руки поднимались машинально, гул молотилки она слышала откуда-то издалека, и ей казалось, что это грохочет не молотилка, а поезд, в котором она сама едет в Москву. Острее, чем когда-либо, она ощутила жажду учиться, читать, впитывать в себя все, что могут дать театры, музеи, картинные галереи.
Что она видела до сих пор, чему научилась? Трехгодичный курс средней школы она прошла с пробелами, физических и химических кабинетов здесь не было, английскому языку она научилась по самоучителю. Что еще? Историю партии слушала в местной политической школе. Но даже отец, читавший курс, говорил, что ни его преподавательские способности, ни состав слушателей, ни время не позволили изучить вопросы истории достаточно основательно и глубоко.
