Но это только пуще подзадоривало джигитов. Асиля слышала обидную речь старухи, но не проронила ни слова, даже вида не подала, а только стояла и смотрела во все глаза на Манара и на него, Жолбая. Так бы он и бросал вилами сено всю жизнь, только бы чувствовать на себе взгляд Асили!
Но работе пришел конец. Сено было уложено на крыше. Жолбай с глубоким разочарованием положил свои вилы в сани, извлек оттуда вязанку дров, и Манар укатил.
Стараясь замедлить ход времени, Жолбай долго, стебелек за стебельком, счищал с себя сено. Асиля молча следила за ним. Ее лицо оставалось непроницаемым.
— Я не хотел тебя обижать. Я хотел помочь как... друг. Разве это плохо, когда помогают по-дружески? Впрочем, тебе виднее,— сказал он неуверенно.
Но Асиля помалкивала. Тогда он воодушевился и продолжал смелее:
— И дров-то нет у вас. Джунус заготовил уголь, но что от этого проку? Вы топите всякой трухой, думаешь, я не знаю? Оттуда мне видно все.— Он кивнул в направлении холма. — Асиля, у тебя маленький ребенок. Он может заболеть в нетопленой комнате. Возьми эти дрова, взаймы. Отдашь потом, скажем, ну, осенью.
Он подтолкнул дрова к Асиле.
— А если ты замерзнешь сам? Дрова-то, видно, не лишние у тебя,— произнесла Асиля с неожиданной кротостью.
— Да что ты, Асиля! — заорал обрадованный Жолбай.— Я все равно торчу на улице. А когда мне холодно... А когда мне холодно, я греюсь от вашего окна. Гляжу и греюсь.
Он пытался произнести это легко, непринужденно, сделав немыслимое усилие над собой, но, встретив взгляд молодой женщины, осекся, Асиля как-то сникла, в ее глазах стояли слезы.
— Быстренько надень тулуп. Вспотел же, простынешь,— сказала она, взяв себя в руки. Подняла тулуп, отряхнула и накинула ему на плечи, Жолбай стоял не шелохнувшись.— Не знаю, как еще отблагодарить,— сказала она ласково.
— Я знаю,— храбро сообщил Жолбай.— Разреши поцеловать!
— Ишь какой хитрый!
Они рассмеялись оба. Еще никогда ему не было так легко с Асилей. Сейчас он мог ей открыть все, о чем думал, глядя по ночам на ее окна.
— Асиля, позволь иногда приходить к тебе в гости? — сказал он робко.
— Ни к чему это, Жолбай,— ответила Асиля, сразу посерьезнев.— В ауле полным-полно девушек. Они красивые и свободные. А я разведенная женщина. С ребенком на руках... Вон, слышишь, как поют.
