— А это зачем?
— Зачем? Конечно, лучше было бы, если бы этого не было. Но заводы-то ты строишь, а чем платишь за оборудование?
Ну да! Но ты же, черт, жрешь гибриды!— чуть было не крикнул Кирилл, но сдержался и поднялся со стула.
— Не понимаю! Разве можно менять человека на машину?
— Да-а? А вот другие говорят так: лучше теперь пролить пот, поголодать, живот подтянуть, нежели потом утонуть в море крови. Ты представляешь, что может быть, если мы не превратимся в могучую силу: начнется раздел Руси — бесшабашный, кровавый... и не только нас, коммунистов, но и наших детей, пионеров, будут вешать на красных галстуках. Вот что будет.— Руки у Жаркова зашарили по столу, отыскивая четки.
Да, да, Кирилл, конечно, понимал, что стране надо стать сильной, могучей, чтоб раз и навсегда освободиться от иноземной зависимости. Однако почему в Полдомасове и около Нолдомасова творится такое несуразное — этого он не понимал и хотел было об этом спросить Жаркова, но тот продолжал:
— Мы отстали от Запада на пятьдесят, сто лет. Нам надо догнать Запад в десять лет. Что ж, разве можно догнать и перегнать без жертв? Жертвы! Ничего не поделаешь. Ты знаешь историю времен Петра Великого? Ничего бы он с Русью не поделал, если бы не кинул на чашку весов все. Жертвы! Это страшная вещь, но неизбежная.— Жарков снова придержал пальцем бровь: бровь у него прыгала, точно кто-то ее дергал.— Страной социализма управлять очень трудно... Ты ведь, очевидно, больше и лучше меня знаешь деревню. Знаешь, что крестьянин по-двоякому встретил колхозы. И хочет быть в колхозе, и работать и колхозе еще не привык. Вот, например, Полдомасово. Захар Катаев сюда прислал лучшую бригаду трактористов, а ведь и она ничего поделать не смогла: половина хлеба осталась в поле.
Что такое Полдомасово? Кулацкая твердыня, нарыв, гнойник. Кто убил коммунистов на селе? Полдомасовцы. Кто организовал восстание в долине Паника? Полдомасовцы. Гнойник этот может разрастись... Знаешь, что такое гангрена?.. В ноге гангрена — ногу отрезают.
Кирилл хотел было вставить:
Восстание организовали не колхозники, а кулаки,— но Жарков и этого не дал ему сказать.
— Конечно, виноваты тут не колхозники... а враги. Враг умно действовал. Но вот я иной раз смотрю, как умирают крестьяне... и так, знаешь ли,— по-человечески скажу,— говорю себе: И черт с вами... подыхайте. А потом спохвачусь, думаю: Но ведь это же наши люди умирают... нам с ними работать, на нас за их смерть ложится ответственность.— И Жарков начал быстро-быстро перебирать костяные четки, напомнив Кириллу заседание секретариата Центрального Комитета партии и то, как тогда Серго Орджоникидзе кинул Жаркову: А ты что, дворник? У кого служишь?— и Кирилл сам посуровел:
