Ах, вот кто хорошо жил — Паша Якунин с Наташей Прониной!
После пожара Павел Якунин вызвался поехать агитировать разбежавшихся торфушек и торфяников. И все знали, что именно у него сгорела во время пожара молодая жена, всем известная Наташа Пронина. И именно он, выступая, больше всех действовал на них. Кирилл удивлялся тому спокойствию, той улыбчивости, с какой Паша разговаривал с народом, и даже одно время подумал: А ему, видно, совсем не жаль Наташу: спокоен.
Но однажды ночью, находясь с Павлом в одном номере в гостинице, Кирилл проснулся на заре от сдержанного крика: Павел лежал на кровати и, крепко втиснув лицо в подушку, сдерживал рвущийся из его груди стон.
А что стало бы с Кириллом, если бы со Стешей случилось что-нибудь такое — страшное?
Надо за ней немедленно послать машину. Вот как только приедем, я сейчас же вышлю машину. В самом деле, почему она все время должна сидеть дома? — подумал Кирилл, и это решение обрадовало его...— А Богданова надо женить. Обязательно. Вот на Фене — хорошо бы.
Феня и Богданов в эту минуту, казалось, вели какую-то интимную беседу.
Как только Кирилл вышел из квартиры, Стеша присела на свое обычное место у окна, откуда она каждое утро провожала Кирилла. И нынче она села так же, так же посмотрела в окно, не спуская взгляда с Кирилла, и он, как и каждое утро, глянул на нее, помахал ей рукой. Но помахал как-то торопко, будто говоря: А стоит ли заниматься такими штуками? Может быть, потому так, что Стеша задержала его ссорой. Но и сама Стеша смотрела на него в это утро совсем не так, как всегда. Она, кажется, даже не улыбнулась и не помнит, ответила ли на его приветствие. Она в это время думала совсем о другом.
Да что же со мной такое? — упрекнула она себя, когда длинная, плотная и устойчивая машина увезла Кирилла.— Что же мне надо? У меня же все есть,— и поднялась со своего обычного места у окна.— Есть сын. Есть дочка. Есть муж. Да еще какой муж! Мне ж все завидуют. И кто бы не захотел иметь такого мужа? Маша Сивашева? Я знаю, что она Кирилла любит, готова всем пожертвовать для него. Феня? Эта тоже часто засматривается на Кирилла. Да и как на него не засматриваться? Он такой... такой... такой...— Стеша не разу смогла подобрать слова и, чуть погодя, нашла: — Солнышко. Его даже и сравнить нельзя с Яшкой,— она брезгливо передернулась, ярко вспомнив Яшку — пьяного, воняющего перегаром самогонки, его побои, его плевки, его тупое издевательство. И Кирилл стал еще милей, еще притягательней.— Я дура, дура, дура, сама не знаю, чего хочу,— Стеша кинулась к письменному столу, быстро написала телеграмму: Кирилл, прости за утро.
