Густ, как всегда, был мрачен. Зато аптекарь, питавший симпатию к Озолу, без умолку говорил.
— Без вас, товарищ Озол, ни минуты не могут обойтись,— сказал аптекарь.— На дороге поджидают.
— Где это? — воскликнул Озол и намеренно оглянулся.
— Да не здесь. Утром, когда ехали через бор, встретился нам человек. Попросил, чтобы подвезли немного. Мы сказали, что лошадь устала, а ехать далеко — не можем взять. Потом он спросил, разве товарищ Озол остался дома? Вчера, говорит, слыхал, что собирается в город. Он хотел с вами поговорить, его будто несправедливо обложили налогом. Тогда мы посочувствовали ему и сказали, чтобы садился,— довезем до эмтээс. Но он передумал — далеко придется возвращаться: сказал, что обождет, пока вернетесь. Спрашивал, как долго вы задержитесь в городе. Так что ждите гостя.
— Что же он раньше не спохватился,— ответил Озол и подумал: Правильно поступил, что пошел в МТС не обычной дорогой, а сделал крюк через соседнюю волость.
Аптекарь еще немного поболтал, потом темы для разговоров у него иссякли. Густ угрюмо молчал, только временами бранил лошадь, сворачивающую иногда в сторону, чтобы сорвать придорожную полевицу.
— Хозяин, должно быть, сегодня утром не покормил лошадь?— заметил Озол, чтобы возобновить разговор.
— Где же тут кормить, если надо было затемно выезжать,— бросил Густ.
— Латыши ведь привыкли рано вставать,— нарочно подтрунивал Озол.
— Да, когда надо было идти молотить на помещичьи гумна,— съязвил Густ в ответ.
— А потом этот обычай переняли батраки и батрачки, работавшие на хозяев,— продолжал Озол в том же тоне.— В три-четыре часа поднимались лошадей кормить.
Густ упрямо молчал.
— Скажите, почему вы всегда такой мрачный?—спросил Озол.
— Чему мне нынче радоваться? — сердито ответил Густ вопросом.
— Хотя бы тому, что война закончилась.
— По мне, вы могли бы воевать еще хоть десять лет,— проворчал Густ.
— Это вы лишнего хватили! — воскликнул аптекарь.— Уж и так было слишком долго. Люди начали болеть, лекарств, бывало, не успеешь готовить. Каких только эпидемий не затащили.
