Медный.
— Русские говорят, медный бывает только лоб. Ну, что ж вы хотели нам сказать?
— Мне надоело жить.
— Зачем же убиваем людей? Дорога им цена вашей жизнешки. И что же дальше? — спросил Кирилл.
Юродивый-Подволоцкий указал, что он являлся одним из руководителей так называемой Военной организации, центр которой находился в Москве. Организация эта существовала уже несколько лет и состояла почти целиком из поддельных коммунистов, прибывших из-за границы.
— Члены нашей организации вступали в партию коммунистов за границей и с партийным билетом в кармане перебрасывались в Москву. Здесь они находили своих друзей — троцкистов, бухаринцев и прочих оппозиционеров. Две основные задачи стояли перед нами: первая — разложить партийные организации за границей и вторая — подготовить вооруженное восстание. Во вторую...— И Подволоцкий развернул перед Кириллом и Богдановым картину действий Военной организации, в которую входили не только те, кто прибывал из-за границы, но и заядлые троцкисты. Из Москвы нить организации тянулась дальше — во все крупные города Союза.— Свои люди сидели не только в сельских советах, деревенских ячейках, но мы стремились посадить своих людей и в Академию наук, и в Совнарком, и в Коминтерн.
Богданов, слушая Подволоцкого, все время шагал по кабинету и трепал свои лохматые волосы, еле удерживаясь, чтобы не выкрикнуть: Какие мы были слепые! Как это мы всего этого не видели?..
Он послал записочку Кириллу:
Кирилл! Об этом надо немедленно же передать в Центральный Комитет партии. Ведь это же целая сеть.
Кирилл в перерыве сказал:
— Брось. Ты думаешь, Подволоцкий дурак? Так вот тебе и выложил. Торгуется. Надо полагать, что он нам открыл то, что уже известно ГПУ.
И после перерыва Кирилл, совсем не удивленный показаниями Подволоцкого, сказал ему:
— Мы вам дали много времени на рассказы о том, что делает вообще ваша организация. Теперь вы расскажите-ка нам, что делали вы.
— А я делал то же, что и каждый член нашей организации,— ответил Подволоцкий и заметно сник, но тут же выпрямился и снова с достоинством посмотрел на Кирилла.
— Видите ли, вы слишком многое берете на себя. Слишком героями выставляете себя,— спокойно заговорил Кирилл.— Ведь нам же известно, что при такой ломке, какую производит
в стране наша партия, неизбежны и ошибки и издержки. Мы же знаем, что крестьянин, который привык жить в своем хозяйстве, при своем загончике, идя в коллектив, колеблется, отступает и наступает. А вы и эти колебания-отступления приписываете своим действиям или, вернее, воздействиям. Уж слишком героями себя рисуете.
Подволоцкий улыбнулся и, презрительно скосив глаза, проговорил:
— Там, где рана, там и микроб.
