Дело-то ведь о тебе идет, не о нас. Мы бегом вперед побежали, ты отстал, почему-то на карачках пополз — и вставай, пойдем вместе. Не пойдешь — задавят, как червя.
— Что ж,— Никита обиделся,— мир, значит, такой... не согласен кто — его под пятку, как паука.
— Был такой мир — под пяткой миллионы сидели, а теперь других под пятку.
— Вот и мните!
И машина понеслась той же извилистой полевой дорогой, туда — к широкобуераковским равнинам, и по обе стороны все так же лежали кучки. Вглядываясь в них, Никита временами забывался, горестно думая о том, что вот их надо еще копнить,, молотить.
Возни много! — И встряхивался: — Да нет же, пустые они„ кучки: шутовины эти, комбайны, и тут прошлись.
На улице Широкого Буерака они столкнулись с Митькой Спириным. Он шел от своего двора, крепко прижимая к груди юркого черного кролика.
— Твой отросток, дядя, идет,— Кирилл указал на Митьку и намеренно задержал машину.— Ну, как живешь, последний единоличник? — трепля кролика за ухо, спросил он Митьку.— Один остался на селе. Ему столб березовый на могилке воткнут, дольше всех держится.
— Да вот, шалун мордашку зашиб,— точно не слыша вопроса, заговорил Митька.— Зашиб. А ведь мухи, червяки накинутся. Иду в колхозную сапожную мастерскую, деготьком смажу мордашку.
— Слухи идут — лошадь у тебя волк задрал, а ты новую купил?
— Не везет мне, Кирилл Сенафонтыч: савраску волк задрал на лугу. Да дивись бы целый волк-то, а то треногий. Я савраску на луг выпустил — пускай, мол, отгуляется маненько,
треногий подкараулил и зарезал. Теперь кое-как сбился, новую купил. Идемте, поглядите. Ты знаешь толк в лошадях, и ты, Никита Семеныч,— Митька повел их за двор, бормоча: — Я давно вам, Кирилл Сенафонтыч, хотел биографию своей жизни рассказать, как сложилась она,— и, не дожидаясь согласия, продолжал: — В тысячу девятьсот девятом году у нас сдохла лошадь, ну отец отправил меня в услужение к людям. Два года я батрачил, зашиб деньгу — купил лошадь. Буланый мерин был, помню — шустер, вожжой не тронь. Ну, и сдох буланый мерин под рождество. Что ты тут будешь делать? Пришлось ехать на Каспий, а я только женился на Елене своей прекрасной. И зашиб деньгу, купил жеребенка, выходил его. Мыть напала, ноги отнялись, прирезать пришлось...
И, пока они шли за двор, Митька успел рассказать им о том, как у него волк задрал восьмую лошадь — савраску.
Кирилл смеялся:
— Да это, брат, не твоя биография, а лошадиная.
— Лошадиная?
