Илью, бают, кокнули. Зинка на металлзавод сиганула... и остался я один, как колышек в поле.
— А Анка? Она, чай, по родне твоей таскается,— напомнила Матреша Никите про его младшую дочь — девчонку.
— Ну, стало быть, есть еще к чему прививаться,— сказал Никита и сел за стол, все так же — с выкрутасами, изгибаясь, будто ему и не под шестьдесят, а всего восемнадцать лет и будто бы он не мужик, а человек городской.
Митька и Филат тоже сели за стол, глядя на Никиту, а Никита обвел глазами избу.
В избе Филата Гусева все сработано на веки вечные: дубовые, широкие скамейки, дубовый огромный стол, сосновые полати — прокоптелые, черные, как и сам Филат. Вон он сидит, обросший бородой, черной, смоляной. А руки у него длинные, крепкие, как оглобли. Глаза же бездвижные, такие, что кажется — Филат все время находится в состоянии очумелости.
Матреша подала на стол водку, капусту, огурцы, вареные яйца и хлеб с солонкой. Филат быстро разлил водку по стаканчикам, чокнулся с Никитой, сказал:
— Здоров будь, кум.
Выпили. Затем быстро еще раз выпили. Тогда Филат наклонился к Никите:
— Ну, что был, как был? Такой интерес у нас.
— Что был, как был? — Никита распахнул пиджачишко.— Где был, как был? — глаза у него заиграли хитрыми искорками.— Так вот и колесил по Расее — сорок тыщ верст туда, сорок назад.
— Да еще с гаком,— поддал Митька, как человек, все уже знающий.
— Да, с гаком.
— Ну, а страна-то, страна? Как это ее? Страна Муравия — она как? Что она? Любознательно,— Митька плотнее подвинулся к Никите и по привычке пощупал на нем пиджачок.— Земля там, к примеру, как?
Никита окинул всех взглядом, сказал:
— Земля? Земля — мужику. Митька радостно всплеснул руками:
— Вот это да-а-а!
— А газеты там есть? — в свою очередь спросил Филат.
— Газеты? Нет, этого нету.
— А тут газеты доняли, чтоб им! — Глаза у Филата сверкнули злостью.— Учут. Все учут. Газеты учут, ячейщики учут. Все учут жить!
И они еще выпили.
— А милиция, к примеру, есть? — спросил Митька, сжавшись, словно воробушек в стужу: боится милиции, как огня.
Никита опять распахнулся:
— Милиции? Нету. И этого нету.
— Ни тиньтилилинь? Ни единого? — не веря, спросил Митька.
— Духу и того нет,— ответил Никита, тиская в рот огурец. Митька гордо посмотрел на всех, сказал:
— Вот это да-а-а! Вот это жизня.
— А тогда с ворами как? Значит, простор: воруй,— недовольно проворчал Филат.
Никита качнулся к нему, поднял перед ним палец и объяснил:
— Там и воров, кум, нет.
