Ему стало тесно в своем доме, на своем клочке земли, богобоязненность матери и ее устарелые взгляды душат его, но он еще не в силах переубедить мать, слишком раздраженно и нетерпеливо воспринимает каждую ее косную мысль и суждение. Сколько раз они говорили о колхозе, убеждая мать, он изучил устав артели, повторял все слышанное от Озола н Рендниека, но она не пошла дальше старой, кем-то вдолбленной ей мудрости: Своя рубашка ближе к телу. Сегодня же вечером надо сказать ей определенно и окончательно: она может делать со своей землей, что хочет, но он вступит в колхоз. Так решил и старший брат Ян.
Да, я вступлю! Твое пророчество, Мирдза, не сбудется.
В ГОРУ
В одно январское утро можно было видеть, как по направлению к исполкому шагали и ехали крестьяне ближнего конца волости. Догнав одного из пешеходов, седок осадил лошадь и крикнул:
— Садись, теперь ведь это и твоя лошадка! —и оба рассмеялись.
Молодежь разукрасила зал, как в большой праздник.
И настроение у собравшихся было приподнятое, праздничное. Людям не сиделось на месте, они выходили в соседнюю комнату, в коридор — обсудить последние практические вопросы.
На собрание по случаю организации колхоза приехали Рендниек и представитель Министерства сельского хозяйства республики.
Незадолго до начала еще одна повозка остановилась у исполкома. Это приехала семья Лидумов — мать и оба сына.
Мкрдза увидела их через окно, но не сразу сообразила, зачем они приехали, подумала, по какому-нибудь делу.
Но когда распахнулась дверь зала и они вошли втроем — двое парней с серьезными, решительными лицами и мать, словно бы уставшая и ни на кого не глядя,— Мирдзе стало ясно, что Лидумы решили присоединиться к соседям. Мирдза не осмелилась посмотреть Эрику в глаза, стыдясь своего опрометчивого суждения, высказанного отцу,— она знала, что он передал ее слова Эрику.
Собранием руководил Озол. Он попросил Рендниека сказать несколько слов крестьянам, которые сегодня намечают себе новый широкий путь в гору, сметают преграды старых привычек, распахивают межи и убирают межевые столбы, всегда служившие яблоком раздора.
— Я представляю, какие сомнения вы преодолели в своих сердцах,— начал Рендниек.— И если вы сегодня решились, то хочется верить: вы поняли, что этот путь в гору, о котором упомянул товарищ Озол, легче будет проделать всем вместе, поддерживая друг друга, чем, карабкаясь в одиночку, порою даже сталкивая друг друга вниз, потому что частные интересы всегда порождают зависть, корысть. Эти явления советские люди считают опасной болезнью и борются с нею общими силами.
Он говорил о труде, который поднимает людей, поколение за поколением, на более высокую ступень развития.
