Бить, как гниду. Враг засел в земельных органах, в планирующих, в органах Наркомпроса, в научных заведениях, в Академии... у ево, у врага, корни, как у пырея. Разорвешь, бросишь в землю — опять пошел. Значит — копай, значит — поднимай трактором, собирай корни и жги. Жги беспощадно, без слез, без умиления, не слюнтяйничай... не то тебя сожгут, детей твоих сожгут.
Зал приглушенно загудел, в зале люди приподнялись с мест, потянулись к Сергею Петровичу, и казалось — стоит только ему крикнуть: Вот враг, бейте его! — и все кинулись бы на призыв. Но люди еще не видели врага, не знали, где он, несмотря на то что враг сидел тут же, неподалеку от Сергея Петровича. Но о нем люди ничего не знали, и никто не заметил, как его бледное, точно мучное, лицо то и дело покрывалось красными пятнами.
— А может, враг среди нас? Может, враг — я? Вот я выступаю перед вами, говорю за советскую власть, а может, я делаю другое. Может, я с целью защищаю Кирилла Ждаркина?
Может, и меня и его надо к стенке, к чертовой матери отправить, чтоб мы и землю не поганили.
Зал замер, а Кирилл вдруг понял, что Сергей Петрович идет в наступление — решительное и дерзкое,— и Кирилл поднялся, стал позади него, загораживая собой от удара в спину.
— Где ж враг? А может, враг вот ты? — Сергей Петрович ткнул пальцем в Захара Катаева, и все головы повернулись в сторону Захара, засверлили его глазами.
— Ну что вы? Вот еще.— И Захар удивленно замотал головой.
— Не ты, значит? Не ты?.. А может... может...— Сергей Петрович сделал длинную паузу и, переводя глаза с одного коммуниста на другого, медленно повернулся в сторону Жаркова: — А может, ты враг? Молчишь? Жарков?
Жарков сел, затем резко вскочил, опять сел и сунул руку в карман.
— Ничего не понимаю. Что за шутки? — произнес он.
— А-а-а! Шутки? — Сивашев сорвался и с остервенением кинул: — Шутки? Мать!..
Жарков выхватил руку из кармана и все ахнули: в руке блеснул браунинг. Кирилл со всей силой ударил кулаком по локтю, и браунинг с грохотом упал к ногам Сивашева. Тот поднял его и небрежно бросил на стол перед Жарковым:
— На, мы пульки-то вынули из ево.
А зал ревел, стонал, зал весь взметнулся и лез на сцену.
Месяца через полтора после события в Полдомасове Кирилл сидел в горкоме партии и читал секретные документы: Дело контрреволюционной группы Жаркова.
— Ужасная штука,— прерывая чтение, говорил он.— А мы то были какие вислоухие.
Вначале казалось, что это вовсе не тот Жарков: с белым, как мука, лицом, с благородным лбом и всегда красными от переутомления глазами. Вначале казалось, что это однофамилец, что все это шутка...
