Но его уже несколько раз сняли, и на следующий день в печати появились его слова о том, что он дает пшеницу сам-тридцать, и портрет — вылитый Никита Гурьянов. Портрет ему понравился.
— Выхожу, стало быть, в герои,— сказал он,— да как бы горб не набили.
Вскоре об обещании Никиты узнали в крае, в районе, и все всполошились, сочтя Никиту Гурьянова за какого-то чудака, наболтавшего Сталину великую ересь, за которую теперь надо отвечать и краю и району. Край всполошился еще и потому, что в районе, где работал Никита, извечно средний уровень пшеницы — шесть центнеров с га. А Никита пообещал тридцать пять. Многие смеялись, рассказывая про Никиту тут же придуманный анекдот, а Никита сердито бурчал:
— Дам. Да что вы — вот осенью проверите. Не из своего же кармана я буду добавлять. Усдоблю землю и дам,— и это слово усдоблю было непонятно горожанам, журналистам.
Тогда Никита зло бубнил:
— Вы, милые мои, до сей поры только сдобные булки жрать умеете, а что значит усдобить — не знаете. Она, булка, вкусна делается, когда в тесто молочка, сметанки положат, сахарку — вот и сдобная получается. И в землю надо своей сметанки положить.
Неверие людей в заветную мечту Никиты вначале поколебало и его самого, и он замкнулся, упорно гнал от себя приезжающих журналистов и требовал, чтоб к нему в гости приехали Кирилл Ждаркин и Богданов, с которыми, как казалось ему, он сможет поговорить так же откровенно, как говорил со Сталиным.
В клятве Никиты первое время усомнился и Кирилл Ждаркин. Верно, он знал, в эту осень пшеница, посеянная по клеверищу, дала двадцать центнеров с гектара. Но ведь Никита бухнул тридцать пять!
Чудак, обалдел на съезде колхозников,— решил Кирилл, но сомнений своих не высказал Никите, наоборот, решил поддержать его, зная, что в крестьянах заложены такие возможности, о каких еще мало кто думал, что Никита Гурьянов, даже у себя в хозяйстве, в самые засушливые годы умел собирать средний урожай, что, если даже Никита и не выполнит своего обещания в этом году, он выполнит его в следующем, но колхозники потянутся за ним теперь, а это уже хорошо.
Кирилл Ждаркин ехал в Широкий Буерак не только для того, чтобы поддержать своего дядю — Никиту Гурьянова, но и затем, чтобы самому убедиться, что сталось с его планом по переустройству деревни.
Да, вот страна ожила, страна укрепилась... скоро пустят еще два завода — металлургический и тракторный, все идет хорошо... но, несмотря на все это, Кирилл грустил: сегодня утром он впервые поссорился со Стешей.
