Ей девять лет. Сказать ли ей... Да, надо сказать. Стеша села в кресло, привлекла к себе Аннушку и начала:
— Потомство мое, Аннушка, это вот ты.
— Я — потомство? Хорошо.— И Аннушка захлопала в ладоши.— А почему я потомство?
— Ты моя дочка.
— Ага. А Кирилке я не потомство?
Стеша задумалась. Как сказать? В самом деле, Аннушка не дочь Кирилла, стало быть, она и не его потомство. Но сказать так — значит нанести Аннушке страшную обиду.
— Ты сама его спроси,— наконец проговорила она и, заметив, как в глазах Аннушки дрогнул испуг, добавила: — Он тебе обязательно скажет, что ты его потомство. Ведь он тебя очень любит.
Аннушка почувствовала колебание матери и перевела разговор на другое:
— А живот у тебя почему такой, а у меня не такой? Стеша снова долго думала и, почему-то стыдясь Аннушки,
склонив ее голову, пряча ее лицо, резко и даже чуть сердито проговорила:
— А у меня там мальчик... маленький-маленький... братишка твой, а может быть, и сестренка.
У Аннушки глаза стали круглые, лицо побледнело. Она молча раскрыла полы халата и ладонью погладила живот матери, затем встрепенулась.
— Значит, ты родишь? — сказала она, и опять глаза у нее сделались большими.— А понимаешь, у Дуськи мама родила и Дуську, и Петьку, и Сережку, а папа никого. Понимаешь?
— Понимаю, понимаю. Давай-ка Кирилку поищем. Где-то он теперь?
Стеша позвонила по телефону, разыскивая Кирилла. Она считала, судя по времени, что он сейчас находится еще на перевале к урочищу, там, где делают привал люди, идущие на строительство. В этот час утра Кирилл всегда там в будке. Но оттуда ответили, что Кирилл уехал на площадку и, должно быть, сидит у себя в горкоме. Так и оказалось.
— Кирилл, почему ты сегодня так рано в горкоме? — спросила она.
— А-а-а! Здорово! Почему рано? Потому что вызвали. Богданов вызвал. Вот еще непутевый.
— Скоро ли вечер, Кирилл?
Вечером — ах, как они редки, такие вечера! — вечером Кирилл примчится к ней, взволнованный, точно на первое свидание. Возьмет ее на руки — ведь она такая легонькая, поносит по комнате, выговаривая ей на ухо все самое нежное. Затем они выйдут на балкон, молча, в обнимку, понаблюдают за движением нового города, потом она ляжет в постель под голубое одеяло, но не спит, а смотрит, как за столом сидит и читает Кирилл.
