Видала, чего думаю? А ты — чего ты наделал, тятенька. Да и какой я тебе тятенька? Ты иди со мной, вот закрутим, завертим... Чего с Илькой спуталась? Эх ты-ы, баба, прямо-то дело,— и подхлестнул рысака.
Разгоряченный рысак, закусив удила, крупной рысью промчался улицей и со всего разбегу, высоко задрав голову, оглоблями ударился в ворота. Ворота со скрипом распахнулись.
— Вот разблажился! — Перепуганный Никита выскочил из телеги.— С цепи, что ль, сорвался? Аль у другого хозяина не хочешь жить? Я вот тебя! — он замахнулся, но, вместо того чтобы ударить, похлопал рысака ладошкой по крутой шее и прикрикнул на Зинку: — Вылазь, ты-ы! Чего, ровно прикована, сидишь!
Зинка, разглаживая помятую юбку, сгорала от стыда. Она видела — на крыльце стоит Илья. Руки он глубоко затискал в карманы брюк, фуражку нахлобучил так, что козырьком прикрыл глаза, и весь налился злобой.
Видно, обогнал нас дорогой... и подметил,— подумала она и пристыла к телеге.
— Это ты что во двор привел? — спросил Илья, показывая на жеребят, и весь подался вперед.
— Это? Жеребятки-то? — наивно переспросил Никита.— Чай, пахать скоро, а я ведь землички еще прихватил. Бурдяшинцы сдают, а сами на Магнитогор какой-то улепетывают. Вот я и прихватил.
Илья весь передернулся.
— На плечах-то что у тебя — лагун?
— Ты не больно финти,— взъерепенился Никита.— Знаю, из властей-то тебя сковырнули. Через отруба — к коммуне. Вот и ступай теперь через отруба к коммуне. Да еще не то будет. Придешь, в, ногах у отца валяться будешь.
— Рыжий черт! — сорвалось у Ильи.— Тюлень! Да ты знаешь, что надвигается? Тракторы идут. Вас теперь, как тараканов, щелкать начнут. А он жеребят еще купил.
— А мне что! Мне пахать надо. Не собьешь. Советская власть укрупненным двором велит жить. Видали таких!
Никита уже понимал, что наговорил лишков, но то, что Илья кинул ему самое оскорбительное, данное когда-то на Каспии,— Тюлень, взбесило его, и он не мог удержаться.
А тут еще на крыльцо вышла Елька и, глядя на Зинку, догадываясь о том, что дорогой с ней проделал Никита, воткнув руки в бока, сказала:
— Из-за этой шлюхи, что ль, кобели, сцепились? Тогда Никита побагровел и рявкнул:
— Убирайтесь! Все! Со мной плохо...
