— А ведь правда твоя!
— Ну, а как же свадьба? — спросил Озол, улыбаясь.
— Да молодежь надумала, чтобы в Октябрьские праздники,— смущенно ответил Ян.— Уже разучивают разные танцы да песни. Меня не подпускают. Говорят, хотят меня удивить. И чтобы никому не рассказывал. А я, видишь, разболтал тебе.
— Я ведь тоже кое-что знаю,— усмехнулся Озол.— Как у тебя теперь на пункте дела? Уходить не собираешься?
— Да нет! Вернули прежнего директора эмтээс. Когда я кузнеца этого в клети поймал, долго искали и допытывались. Там их целая банда была. Пьянствовали и воровали. Да ты ведь сам знаешь, зачем тебе рассказывать,— спохватился Ян.— А теперь нам трех лошадей уже прислали. По всему видно — хозяин вернулся.
— Вся волость почувствовала,— радовался Озол.— Этой осенью без споров вспахали нам пятьдесят гектаров трактором. Потому-то Мария Перкон и может ходить теперь в школу!
Начались занятия. Одной группе Озол читал введение в историю партии, другой — Салениек читал Конституцию. Представитель укома послушал того и другого и, расставаясь, пожал Озолу руку.
— С вашей школой у нас хлопот не будет. Ваш сосед Целминь тоже взялся читать Конституцию. Чего только он не наговорил уже на первом уроке! Пришлось сказать: хватит, друг, больше не надо! Самому надо учиться, а не других учить. А на наших семинарах он редкий гость.
Услышав о Целмине, Озол вспомнил, что он все еще не выполнил просьбы Рендниека — посмотреть, что творится у соседей. Соседняя волость во многих отношениях была не из последних. Зернопоставки в волости до сих пор выполнялись по плану. Возможно, Целминь хороший практик, у которого стоило поучиться.
Возвращаясь домой, Озол заметил, что на одной из окраинных улиц местечка стоят несколько повозок, туда же заворачивает еще одна бричка, управляемая женщиной. Он решил узнать, что тут за сборище в столь поздний час. Женщина привязала лошадь к забору небольшого домика. Когда она прикрикнула на лошадь, Озол по голосу узнал Балдиниете. Хотел обратиться к ней и расспросить, но в это время открылась наружная дверь домика и вышла закутанная в платок старушка, она время от времени всхлипывала и вытирала глаза. Балдиниете остановила ее, поздоровалась и сразу же поинтересовалась:
— Ну, что она тебе рассказывала?
