— Я?.. Я одно думаю: одна дорога — идти за правительством,— подчеркнул Плакущев.
Маркел оттолкнулся от стола и положил руки на живот.
— Матушка Расея вскачь понеслась. Теперь и думать некогда, держись только.— Плакущев вынул из кармана газету и начал читать с пропусками: — Вот что сказано в центральной прессе о нашей местности: В течение последнего времени ряд статей и корреспонденции с мест убедительно показали, что в Широком Буераке не все благополучно... Местные кулаки, во главе с председателем сельсовета Ильей Гурьяновым, сумели обвести районные и краевые организации, подготовили и партийное мнение к тому, что из партии исключили лучших, преданных делу революции работников: Кирилла Ждаркина и старого большевика Богданова. Центральная Контрольная Комиссия, куда поступило дело Богданова и Ждаркина, восстановила их в партии и исключила из партии, как примазавшегося к ней, Илью Гурьянова, предложив соответствующим организациям немедленно снять последнего с работы.
— Это Ильку-то сковырнули? — перебил Никита, интересуясь судьбой сына.
— Надо думать,— ответил Плакущев и достал вторую газету.— А вот еще: В районе Широкого Буерака организуется межселенная тракторная станция. Директором станции назначен Кирилл Ждаркин.
— Что ты, пес: везде Кирилл! Ай да племяш!
Плакущев искоса посмотрел на Никиту, удивляясь его расторопности, необычайной смелости.
— И еще: Одновременно в том же районе будет приступлено к разработке богатейших залежей торфа. Видали? — Плакущев приподнялся и разгреб руками около себя так, точно сидел в прогнившей соломе.— Очищаться нам надо от всего на свете.
И смолк.
В избу вошли трое. Став у порога, они робко осмотрелись.
— Ды-отку? — заговорил юродивый, приняв свой обычный вид, напялив на себя драную цветную поддевку.
— Из Лесного-под. Идут тора-трак,— ответил один.
— Кто это? — Никита нагнулся к Плакущеву.
— Балаболки.
— То-то, язык-то какой собачий.
— Знамо дело.— Плакущев тонко улыбнулся, вслушиваясь в разговор.
Никто, кроме юродивого и Плакущева, не понимал языка, на котором говорили пришедшие люди. А язык был прост
