Говорил с кем-нибудь как следует? — поинтересовался Озол.
— Что с такими говорить, они и ухом не ведут. Чего им зря толковать,— уклончиво ответил Целминь.— Однако пора на собрание,— добавил он, взглянув на часы.
Собралось не больше тридцати человек, при появлении парторга они притихли и расселись на последних скамейках в зале Народного дома.
Озол уселся рядом с другими и с интересом наблюдал за председателем исполкома Лерумом. Сделав важное, сердитое лицо, он открыл собрание и принялся бранить присутствующих за то, что собрались в таком маленьком количестве.
— Мы всех, кто не явился, запишем, вот тогда увидите! — пригрозил Лерум.— В наших руках достаточно средств, чтобы сломить сопротивление кулаков. Вы думаете, что еще долго будете отсиживаться в своих домах, что вас никто не тронет, никто оттуда не выгонит? Слово имеет товарищ Целминь,— неожиданно закончил он, так и не сказав, почему крестьяне не могут отсиживаться в своих домах и зачем их оттуда выгонять.
Целминь поднялся на трибуну и откашлялся.
— Ну, опять заведет от сотворения мира,— услышал Озол шепот соседа.
Целминь начал с тысяча девятьсот пятого года. Длинно и пространно рассказывал о восстании рабочих и крестьян против царя, о лесных братьях, загоревшихся высшей идеей и не знавших поэтому человеческой жалости, потом перескочил к семнадцатому году и повел еще более длинный рассказ о своем участии в великих событиях — как он в те времена занимал в Цесисе должность милиционера, как во время немецкой оккупации, в восемнадцатом году, скрывался и снова вернулся в девятнадцатом году на прежнюю работу. Покончив со своей биографией, Целминь начал говорить о создании Советского Союза и о борьбе с внешними и внутренними врагами. Здесь он путал факты и события. Озол с трудом сдерживал себя, чтобы с места не поправлять его. Проговорив полтора часа, Целминь наконец перешел к сегодняшнему вопросу — созданию сельскохозяйственного кооперативного товарищества.
— Землю надо обрабатывать по законам агротехники. Таково распоряжение правительства. Я думаю, что всем, кто здесь собрался, это ясно и все вступят. Если кто не согласен, пусть поднимет руку.— Обведя взглядом собрание и не увидев ни одной поднятой руки, он закончил:
