— Будь счастлив, родненький,— сказала она, вытирая слезы.— Ты пророс от хороших семян. Твои родители были славными людьми, стань и ты таким же. Будем живы — приезжай.
— Как приедешь, напиши. Ты у нас грамотный,— сказал Бапай.— Жаль, что нет сейчас покупателя. Не то бы продал корову. Теперь уж сведу на базар и потом вышлю тебе деньги.
— Зачем продавать корову? — удивилась старуха.— Аян подрастет, и она пригодится в хозяйстве. Не слушай, детка, дедушку. Он выжил совсем из ума. Когда приедешь, у тебя будет корова с приплодом.
— Зачем мне корова,— сказал Аян и, повернувшись к нам, начал прощаться.— Я буду писать вам письма, всем! И тебе, и тебе,— говорил он, пожимая руки.
Затем Аян залез на подводу, и возница тронул лошадь.
— Ну, пошла!
К подводе прицепился Есикбай и проводил Аяна до конца улицы. Мы долго стояли так и смотрели, как удаляется телега с Аяном, поднимая за собой серую пыль. Его фигурка постепенно уменьшалась. Аян снял шапку и помахал нам напоследок, а потом и вовсе скрылся за поворотом.
— Ребята, давайте играть! — произнес Касым Царапка, будто ничего не случилось.
— Да что-то болит голова,— сказал Садык и пошел к своим воротам.
— А меня мама зачем-то зовет,— сказал еще один из ребят.
Так в тот день еще задолго до вечера расстроилась компания...
Мы долго помнили Аяна и его сказки. Иногда собирались ненастными зимними вечерами и восстанавливали по слову все, что он когда-то рассказывал нам.
Недавно снова, как и в детстве, я вышел на улицу нашего аула, и мне вдруг почудилось, что под мохнатой шапкой горы Ешкиольмес спит, сотрясая ее своим храпом, одноглазое чудовище, с которым боролся отважный мальчик-сирота. Где-то теперь этот мальчик, счастливо ли сложилась судьба, или он опять с кем-нибудь борется?
Повеял ветерок и принес с Полынного холма знакомый терпкий аромат. И я подумал: если Аян жив, он непременно приедет сюда. Потому что рано или поздно его поманит горький запах полыни.
