— Из этого мы можем сделать вывод, что у религии и философии общий центральный объект — то есть абсолютное единство, дух. Лучше всего это сформулировал Гегель, сказав, единственный предмет философии — это бог.
Агнесса прикрыла глаза, и в памяти всплыла картина в поезде: она стоит у окна, а Валдис Цирулис высмеивает профессоров философии: Вначале был бог, и бог был началом...
Она открыла глаза и тряхнула головой. Нет, не может быть, чтобы Валдис был прав. Доктор Маур, видимо, пересказывает устарелые взгляды на философию, а она по рассеянности неверно поняла его.
На перемене Агнесса с Эрной ходили взад и вперед по длинному коридору, наполненному гулом голосов.
Чтобы ни о чем не думать и ничего не говорить, Агнесса старалась вслушиваться в разговоры студентов. До нее долетали только обрывки фраз:
— Профессор Аудре очарователен!
— Вчера я смотрела гейдельбергский фильм...
— ...вот это был так напился. Где вечернее платье?..
И Лесса пошла к окну, у которого стоял юноша н сером домотканом костюме, с бледным лицом и выцветшими на солнце соломенными волосами. Агнесса узнала его. Это был носильщик Эмиль, вместе с матерью которого она приехала в Ригу.
Эрна поздоровалась с Аузынем, как со старым знакомым и, знакомя с ним Агнессу, сказала, что он историк.
— Как живешь? — спросила Эрна.
— Теперь у нас горячая пора,— улыбнулся Эмиль.— Избирательная кампания в полном разгаре.
— А ты каким боком к ней причастен? — поинтересовалась Эрна.
— Меня прикомандировали к самому Брупису! — ответил Эмиль с гордостью.
Не понимая, о чем они говорят, Агнесса почувствовала себя неловко.
— Я обещал тебе последний снимок Саши,— сказал Эмиль, засовывая руку в карман.
Он положил на подоконник фотокарточку. Агнесса посмотрела и сразу же отвернулась: она увидела юношу, который лежал, скорчившись, на мостовой. Вокруг его головы чернела лужа крови. Это был очень четкий снимок, сделанный чуть ли не в самый момент смерти,— черты убитого юноши еще не утратили живого выражения. Потом Агнесса заметила, что над умершим стоят люди с серьезными лицами, среди них и ее новый знакомый Эмиль, печальный и подавленный. А совсем впереди, чуть не задевая убитого носками ботинок, стоит молодой человек в светлых брюках и темном пальто.
